Чтение онлайн

А что, собственно, случилось?

* Собачки здешние, - спросил Леший, - людей не обижают?

* Нет, конечно, - Степаныч пожал плечами, - зачем обижать. Они не обижают. Они охотятся.

Повисла пауза и Леший снова услышал шорох, на этот раз как будто ближе.

* А сектанты, белые братья, появляются?
– быстро спросил он.

– А пес их знат, - встрял тонкий, старческий голос, - в прошлом годе ходили тут с крестами, в балахонах, кошек черных жгли да выли дурным мявом не

хуже тех кошек, а сейчас давно тихо. Говорят, таперя против них закон придумали, сажать будут, так не знаю, правда ли нет?

Закон давно есть, - ответил Леший, непроизвольно улыбаясь. Он так и не разобрал, кто из нахохлившихся фигур подал голос, все они были какие-то одинаковые...
– Только по нему не садят. Надругательство над могилами, к примеру, это административное нарушение, а не уголовное.

* Закон есть а посадить не могут? Что же это за закон такой?
– простодушно удивился бомж.

И снова повисло молчание. Леший соображал, как лучше перейти к главному

вопросу, об исчезнувших бесследно людях и о тайне подземелий.

Легенды в городе ходили чуть не со дня его основания и первая

датировалась 1382 годом, когда, как пишут в прессе "по непроверенным

сведениям" Великий князь Московский Дмитрий Донской после Куликовской битвы

затормозил ордынский выход за три года и запрятал серебро где-то в этих

непролазных местах. Зарыл клад в землю, а сверху, чтоб никто не догадался,

часовенку соорудил деревянную, верных дружинников под видом монахов поселил и

стало местечко посадом. А после вокруг и целый городок вырос за неприступным

каменным монастырским валом.

С тех пор княжеское это серебро только что ленивый не искал. Кладоискательский зуд поддерживало то, что в ручье, вытекавшем из под монастырской стены, обнаружились примеси серебра. Может, конечно, монастырская ключница там серебряное блюдо утопила...

Существовали и другие байки. Некоторые имели происхождение совсем

недавнее, и Леший бы не поручился, что к этому не приложил руку вездесущий

Татарин.

Увлекшись размышлениями он не заметил, как в "бомжатнике" установилась

живая, дискомфортная тишина, что маленький Кузя - Дракула стоит на

четвереньках и по-собачьи принюхивается, а страшноватые руки сноровисто

сгребают картошку. Он вынырнул из раздумий, когда по ногам деловито

скользнуло серое тело и быстрым, грациозным прыжком выметнулось в дверной

проем. Костер треснул и заметался. Степаныч вскочил, и на стене выросла громадная, устрашающая тень.

* Ша!
– рявкнул он, - Дракула, нюхай!

Перестаньте, - детектив брезгливо поморщился. Он давно уже стоял, как и Леший. Сергей нагнулся, поднял свою куртку, без суеты отряхнул, словно не замечая сжигавших его взглядов.

* Ну!?
– не выдержал Степаныч.

* Это Они.

Бомж замысловато выругался, в глазах его металась злость пополам с

животным страхом.

* Далеко?

* Не очень, - сдержанно ответил Сергей.

* Твою мать!
– с чувством выругался Степаныч.

Костер метался, словно тоже был напуган. Безликие тени, то ли люди, то

ли что-то другое, замерли вдоль стен, как абстрактные скульптуры. Их было,

как успел разглядеть Леший, около десятка.

* Что случилось?
– спросил он, - кто-то угрожает вам?

* Им не угрожают, - бросил Сергей, - их истребляют. Гончие Смерти идут

за каждым из них с рождения, но первыми падут те, кто остановился. Это справедливо. Но это жестокая справедливость.

Дверь, дрожавшая от прыжков серых зверей, жалобно треснула и нижняя

часть ее обвалилась. В углу сгребали полуистлевшие тряпки и доски, седенький

старичок торопливо затаптывал костер, он плевался и шипел, не желая погибать.

Вдруг обнаружились факела и полумрак осветился рыжими огнями, словно

средневековый замок в фильме о Робин Гуде. И Леший заметил в углу круглый

люк. Он уходил вниз. В темноту.

* Дракула, встреть гостей, - бросил Степаныч. Он держал факел как

Статуя Свободы и Леший только сейчас разглядел, что бомж сравнительно молод,

пожалуй, ему не больше сорока, широк в кости и должно быть, страшно силен.

* Почему я?
– ощерился Кузя.

– Потому, что ты уже всех достал, - рыкнул Степаныч, - ты думал, я тебя по доброте душевной кормил, бездельника? Вот для такого случая и берег. Так что - давая наружу, не зли! А то ведь придушу, паскуду... Степаныч шагнул к нему с явным намерением перейти от слов к делу. Дракула попятился. Губа его вздернулась, обнажая мелкие желтые зубы.

– Сам иди, - огрызнулся он, и неожиданно бросился в ноги Степанычу, сбил его, пробуравил живую массу бомжей и с ловкостью хорька скрылся в лазу.

* Упустили! Холера!
– Степаныч в диком бешенстве завращал глазами.

Притихший бомжатник шатнулся назад, - Кто упустил гаденыша?! Ты?! Пойдешь

вместо него!

– Успокойся, - Сергей отвел руку с факелом от старческого лица с застывшей улыбкой, уже почти мертвого от страха, - Я встречу... кузенов по папиной линии.

– Р-рехнулся, парень?
– сдавленно спросил Степаныч.
– Я тебя не пущу, как хочешь. Ты слишком хорош, такие карты не сбрасывают.

– Я польщен.
– Сергей кривовато улыбнулся, - надеюсь, Динзиль это тоже понимает... А теперь уходи, Степаныч, и уводи людей. Они уже совсем близко, я слышу их дыхание, - он обернулся к Лешему и протянул свой фонарик. И тот, словно завороженный, бездумно сунул его в карман. Темные глаза на миг словно потеплели.

* Пойдешь за Степанычем. Постарайся не отстать.

– А ты?
– вырвалось у Лешего. Происходящее внушило ему безотчетный ужас. Казалось что там, за стенами, сгущается ночь и в этой ночи проступают странные, нечеловеческие, но смутно знакомые лица. И Леший подумал, что сам не согласился бы заступить им дорогу к добыче, даже в великой нужде.

– Иди, - повторил Сергей. Леший дернулся, было, к нему но быстрая рука цапнула его за рукав.

– Серый знает, что делает. Может и обойдется... Фронтиры ему родня а кровь, сам знаешь, гуще воды. Пошли. Я уже и сам их чую, а это значит, что они прямо здесь.