Чтение онлайн

Годфри наполнил бокалы, а затем поставил три открытые бутылки на кофейный столик.

— Дамы, моя смена закончилась. Я оставлю это здесь для вашего следующего обслуживания, — с ухмылкой он опустился на диван рядом со мной. — Все слышали о том трюке, который ты выкинул.

Закатив глаза, Годфри толкнул меня локтем.

— Твой жених там помог человеческой полиции выследить педофила-убийцу, который похищал детей с Панамо-Тихоокеанской выставки.

— Всемирная выставка в Сан-Франциско? Ты был… верно. Конечно, ты был здесь. Я никогда не привыкну к тому, как долго вы, парни, живёте. Никогда.

— Мы, милая, а не вы, парни. Как бы то ни было, дети пропадали без вести, вокруг царил такой хаос. Люди приезжали со всей страны, — продолжил Годфри.

— А откуда тебе знать? Ты не жил с нами в тот период, — сказал Клайв.

— Моя точка зрения. Я был в Уэльсе, — он снова толкнул меня локтем. — Теперь есть хорошая история. Спроси меня об этом как-нибудь в другой раз. В любом случае, я находился в чёртовом Уэльсе и слышал об этом, так что ты должен понимать, что все остальные тоже слышали.

— Кто-нибудь, расскажите уже мне эту историю. Что случилось в 1915 году?

Меня окружали шесть человек, у которых было больше жизненных историй, чем я могла себе представить, и я хотела услышать их все.

Рассел поднялся.

— Я был здесь, так что могу это рассказать.

Он пододвинул стул и сел, пока сёстры наполняли свои бокалы.

— Панамо-Тихоокеанская выставка длилась почти год. За это время город посетило около двадцати миллионов человек. Я никогда не видел ничего подобного.

— Я видела только картинки, — перебила я. — Побывать здесь и испытать это, — я покачала головой. — Дворец изящных искусств находится на всех моих беговых маршрутах. Это волшебно. Увидеть все дворцы, всю экспозицию… Разум по праву ошеломлён.

— Я чувствовал то же самое, мисс Куинн. Я провёл много ночей, бродя по закрытым экспозициям. Это было, — он остановился, чтобы подумать, — до и после, удивительно особое переживание.

Он задумчиво покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы вы это видели. У меня такое чувство, что вы были бы рядом со мной, прогуливаясь по коридорам, такая же очарованная, как и я.

— Как сказал Годфри, — продолжил он, — люди приезжали отовсюду. Транспорт и связь были такими, какими они были тогда, путешественники отсутствовали дома неделями, иногда месяцами. К тому времени, когда кто-то понял, что люди пропали без вести, было уже слишком поздно проводить расследование.

— Подожди. Это как Генри Холмс15 и Всемирная выставка в Чикаго.

Кивнув, он сказал:

— Точно. В тот период тут была благодатная почва для серийных убийц. И карманники, и насильники, и мошенники.

— И вампиры, — вмешался Годфри.

— Само собой, — согласился Клайв.

Рассел продолжил:

— В отличие от случаев, когда пропадают взрослые, исчезновение детей сразу же замечается.

Я подтянула колени к груди.

— Сколько детей исчезло?

— Мы приходили по вечерам, чтобы покормиться, — сказал Клайв. — Солнце зашло, и семьи собирались в местах встреч, чтобы вернуться в свои дома. Мы видели, как родители выкрикивали имена детей, но чаще всего ребёнок приходил, запыхавшийся от бега сквозь поток других посетителей. Однако мы всё ещё были там, когда отчаявшиеся семьи долго смотрели в ночь.

— Нет. Большинство из нас поели и ушли. Я остался, чтобы пройтись по экспозиции. Ты остался, чтобы убедиться, что дети найдены, — Рассел похлопал по подлокотнику дивана рядом с Клайвом. — Не потребовалось много времени, чтобы понять, что мы имели дело с человеком-хищником. Первого ребёнка нашли в разорванной одежде и с синяками на шее. Клайв нашёл его тело, брошенное за Дворцом садоводства. К сожалению, Клайв не мог вернуть ребёнка семье или соответствующим властям. Он не мог вмешаться в расследование. Тогда, как и сейчас, мы делали всё возможное, чтобы остаться незамеченными.

— Что случилось с ребёнком? — мой голос был тихим и испуганным. Даже я это слышала.

Я кое-что знала о том, через что прошёл этот ребёнок, и мне было ненавистно думать о таком юном…

Рассел не ответил на мой вопрос. Ему и не нужно было этого делать. Вместо этого он сказал:

— Клайв ждал с телом, оставаясь вне поля зрения, мысленно воздействуя на человеческие власти, чтобы они смотрели в правильном месте.

— Не все из них. За ночь до этого я питался от офицера. Обычно связь не сохраняется, как только мы уходим, но я попробовал. В конце концов, он вышел из-за угла здания, увидел ребёнка и начал дуть в свисток. Беднягу так трясло, что он с трудом засунул свисток в рот.

Клайв положил руку мне на колено.

— Это сводило с ума. Дети исчезали днём. Я находил тела, но не мог поймать убийцу до того, как он причинил им боль. Я не мог помешать этому случиться.

Когда он сжал моё колено, я прильнула к нему.

— Но он заметил кое-что в их запахах, — сказал Годфри. — Что возвращает нас к сути рассказа. Дети были покрыты миллионом запахов всех мест, где они побывали в тот день и за несколько дней до этого, так как люди тогда не купались ежедневно, — он взглянул на Медузу, — или сейчас, — добавил он с ухмылкой, стараясь отвести глаза. — А ещё от всех них исходил запах сладких яблок.

— Немногие из них были бы рассудительны, — Клайв взял на себя повествование. — По всей экспозиции были разбросаны тележки с едой, и имело смысл, что они будут пахнуть выставочной едой, но все они? Нет.

— Я искал. Я не смог найти убийцу, но мне пришлось дождаться наступления темноты. Однажды вечером я наконец-то нашёл нужную тележку, хотя в ней сидел не тот человек. Я чувствовал его запах, человека, который оставлял свой запах на каждом мёртвом ребёнке, но я не мог его найти.

Рассел снова взялся за эту историю:

— Расстроенный, он написал письмо начальнику полиции… подсунул его под входную дверь, сообщив тем самым, что знает, кто убивает детей. Он дал им описание тележки, сказал, что этот человек работает только во второй половине дня, — Рассел повернулся к Клайву. — Полагаю, ты также указал типы помады и лосьона после бритья, которые он использовал. Это заняло два дня…

— И ещё один мёртвый ребёнок, — вмешался Клайв.

— Но они поймали его. Однако, как ни странно, он не дожил до суда. Он был найден мёртвым в своей камере, обескровленным. Какое-то время это было настоящей загадкой.