Чтение онлайн

— Стихов совсем нету. Кто-то вверху, — он показал пальцем на потолок, — считает, что поэзия солдатам противопоказана. Разве что строевые песни. Про шпионов да про нарушителей границы — вот это книжки, а стихи — кому они нужны!

— Вы, наверно, сами стихи пишете?

— Балуюсь в свободное от службы время.

— Прочитайте что-нибудь.

— В другой раз... Вон младший лейтенант приближается. По «Спидоле» слышно.

Невиномысский решительно распахнул дверь в комнату.

— Константинов? Чем занимаетесь?

— Конспект составляю, товарищ младший лейтенант.

— Конспект — это хорошо, продолжайте...

Тут Невиномысский заметил Тоню — ее закрывала дверца книжного шкафа, — и его круглое лицо расплылось в приятной улыбке.

— Книжечку выбираете?

— Особенно не из чего выбрать, Владимир Павлович... Бедненько что-то у вас.

— Ну что вы, Антонина Кирилловна! Вот классики марксизма-ленинизма... Другая политическая литература. И художественная есть.

— Стихов, солдаты жалуются, мало.

— Кто это жалуется конкретно? Не Константинов ли?... А ну-ка, Константинов, покажите свой конспект!

Младший лейтенант решительно подошел к солдату и взял со стола тетрадку.

— Это называется конспект, Константинов! — лицо Невиномысского покраснело. Он посмотрел на Тоню. — Стихи это, а не конспект. Наряд вне очереди! — крикнул он, снова переведя свой взгляд на солдата.

— Я, товарищ младший лейтенант, конспект в стихах решил написать, — сказал Константинов, снисходительно глядя на офицера.

— Два наряда вне очереди! — Невиномысский рассердился еще больше. — Безобразие! — он круто повернулся и быстро направился к выходу.

— Ну вот... — Константинов весело посмотрел на Тоню. Очевидно, два наряда вне очереди не произвели на него большого впечатления.

— Вы на самом деле стихи писали? — спросила Тоня.

— На сей раз нет. Записывал «Марсельезу» по памяти... «Алён, занфан, де ля патри...» — пропел о» тихонько.

Тоня удивилась.

— Вы знаете французский?

— Немного... Хочу после увольнения в иняз поступить.

— Там конкурс большой.

— Ничего, как-нибудь выдержу.

— Давно занимаетесь французским?

— Как вам сказать... В детстве, Антонина Кирилловна, родители хотели из меня человека сделать. Француженка на дом приходила. Такая, знаете ли, дореволюционная старушенция Тереза Ульяновна. Я, понятно, уроков не учил. А теперь жалею. Вот пытаюсь наверстать то, что упущено по собственной дурости.

— Я, пожалуй, смогу вам помочь, хотите? — спросила Тоня по-французски.

Константинов недоверчиво посмотрел на нее — не шутит ли жена начальника заставы?

— Я отделение французского языка закончила, — сказала Тоня.

— Вот оно что... Хочу, конечно. Только разрешат ли.

— Почему не разрешат? Я поговорю с... начальником заставы, — Тоня запнулась: она хотела сказать «с Васей».

— Спасибо, Антонина Кирилловна... Тут ни одной французской книжки, понятно, нету. Просил замполита выписать, так он удивился. Зачем на заставе французские книги? Другое дело русско-японский разговорник. Этот есть. На случай, если японского шпиёна споймаем.

— Я вам «Тартарена из Тараскона» могу дать. Осилите? — спросила Тоня.

Константинов сразу не ответил, а подошел к книжному шкафу и, почти не глядя, достал томик Доде.

— Возьмите с собой, чтобы я, случайно, не облегчил себе работу, если получу обещанное.

Тоня улыбнулась.

— Возьму потом. А пока вы сами прочитайте, чтоб переводить легче было.

— Случаюсь, Антонина Кирилловна! — он комично вытянулся, козырнул и вдруг, казалось, без причины рассмеялся. — Тереза Ульяновна учила меня по старорежимному учебнику мадам Марго. Может, слышали? Там были такие диалоги. Вопрос: «Что за шум в соседней комнате?» Ответ: «Это моя престарелая тетушка гложет свою кость». Или еще: «Как ваше здоровье?» «Благодарю вас, Генрих, я здоров, но моего дядюшку съели тигры».

Тоня хохотала весело, долго, до слез, которые вытирала своей маленькой рукой, и на этот неожиданный смех прибежал младший лейтенант.

— Ах, это вы, Антонина Кирилловна!.. — он недоумевающе, растерянно посмотрел сначала на нее, потом строго, начальственным взглядом на Константинова. — Что случилось?

— Ничего особенного, Владимир Павлович, — ответила Тоня. — Просто мне рассказали очень смешную историю...

— А-нек-дотами занимаетесь? — перебил Невиномысский и в упор поглядел на солдата.

— Никак нет, товарищ младший лейтенант, — французским языком. — Бонжур, же сюи вотр тант. Прене вотр пляс, ассейе ву. Алён, занфан, де ля патри... — выпалил он.

Тоня не выдержала и снова рассмеялась.

Юное и без того румяное лицо Невиномысского покраснело, он подумал, что в непонятных словах заключалось что-то обидное, и растерянно, так что Тоне стало жалко младшего лейтенанта, посмотрел на нее.

— Что он сказал? Что-нибудь про меня?

— Что вы, Владимир Павлович! Просто набор фраз: «Здравствуйте, я ваша тетя... Садитесь, пожалуйста... Вперед, ребята, за отечество».

— Безобразие! — возмутился младший лейтенант. Он хотел тут же назначить Константинову еще один наряд вне очереди, но Тоня опередила его.

— Владимир Павлович, тут я виновата, меня и наказывайте.

— Ну что вы, Антонина Кирилловна, как я могу вас наказывать, придумаете ж такое!

Невиномысский вдруг успокоился и уже без раздражения посмотрел на солдата.

— Спички есть?!.. Ах да, ты же не куришь.

...Вечером Тоня завела с мужем разговор о Константинове.

— Тут у вас есть один солдат, Константинов, в иняз готовится. Ты не будешь против, если я с ним позанимаюсь французским?

Бочкарев пожал плечами.

— Если тебе так хочется...

— Хочется, Вася. Иначе я забуду все, чему училась, — добавила она, словно оправдываясь.

— Имей в виду, что у солдат очень мало свободного времени.

— Я знаю... — Тоня подняла на мужа вопрошающие глаза. — Может быть, тебе не хочется, чтобы я с ним занималась? Или это противоречит уставу?

— Нет, нет! — Бочкарев рассмеялся. — Не противоречит и я всецело за! — сказал он нарочито весело. — Занимайся и учи уму-разуму этого Константинова. Кстати, он самый недисциплинированный солдат на заставе.