Чтение онлайн

— Ну, у меня-то он не будет нарушать дисциплину! — задорно сказала Тоня и перевела разговор на другое.

Бочкарев в душе не хотел, чтобы его жена занималась с солдатом, тем более, что Константинов не отличался безобразием, был довольно смышлен, за словом в карман не лез, за что ему частенько и попадало от начальства. «Вот возьмет да и очарует мою Тоню...» — усмехнулся Бочкарев, но тут же отогнал от себя эту мысль, решив, что жене надо верить, даже если она молода и нравится другим. «Пускай позабавится», — согласился он, однако, придя в канцелярию и дождавшись, когда оттуда ушел Невиномысский, достал из сейфа личное дело рядового Петра Спиридоновича Константинова. «Сотрудник районной газеты... Из служащих... Отец учитель, мать инженер... Комсомолец... Не привлекался... Не избирался... Правительственных наград не имеет».

Он нажал кнопку звонка, чтобы вызвать дежурного по заставе.

— Константинов выспался? — спросил Бочкарев.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

— Пусть зайдет.

Константинов, войдя в канцелярию, начал было обычное: «Товарищ старший лейтенант, по вашему приказанию...», — но Бочкарев прервал его.

— Садитесь, Константинов... Мне сказали, что после увольнения вы собираетесь поступать в институт иностранных языков.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

— Что ж, похвально, — Бочкарев чуть помедлил. — И вам нужна для этого посторонняя помощь?

— Могу обойтись и без посторонней помощи... если это вам неприятно, — ответил Константинов с вызовом.

Бочкарев смутился.

— Почему же? Если вам трудно самому, Антонина Кирилловна готова позаниматься с вами.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант. Разрешите идти?

Когда Константинов вышел, Бочкарев еще раз заглянул в его анкету: Петр Константинов и Тоня Покладок оказались одногодками, обоим было по двадцать два.

Домой начальник заставы пришел поздно, но Тоня еще читала. Он взглянул, что за книга, и прочел на обложке написанную латинскими буквами фамилию автора — Доде.

— Как хорошо, что ты пришел! — Тоня вскочила с места и чмокнула мужа в щеку. — Ой, ты уже колючий. Всегда к вечеру ты колючий...

— Теперь я буду бриться два раза в день...

— Нет, не надо... Слушай, Вася, хочешь, я тебя буду учить французскому языку?

Тоня привезла с собой несколько французских книг, несколько газет «Юманите» и «Юманите диманш» и даже самоучитель французского языка, изданный невероятно давно — однако, был хорош, и по нему при желании можно было научиться читать и писать.

— Хочешь? — повторила Тоня, глядя на мужа.

— Где уж нам уж... — отшутился Бочкарев и устало опустился на стул.

— Ну и зря! Ты знаешь, как здорово прочитать в подлиннике Гюго или Мюссе?

— Да, да конечно... Что за книга у тебя? — поинтересовался Бочкарев.

— «Тартарен из Тараскона» Альфонса Доде. Ты читал?

Бочкарев смущенно посмотрел на жену.

— Нет... Да и где на заставе достанешь?

— У вас в ленинской комнате. В шкафу.

— Да? — Бочкарев вяло удивился. — Тогда обязательно прочту. Ради тебя.

— И себя тоже, Вася, — она подошла к мужу и запустила пальцы в его начавшие редеть волосы. — Нет, мне определенно стоит заняться повышением твоего общеобразовательного уровня. И займусь, честное пионерское!

Тоня уже давно заснула — Бочкарев слышал ее ровное дыхание рядом с собой, — а ему не спалось. Почему-то он думал о том, что никогда не читал Мюссе ни в русском переводе, ни тем более в оригинале, что даже толком не знает, кто этот Мюссе — поэт или писатель, а может, и Вовсе драматург; что имеет смутное представление о Доде, о том самом «Тартарене из Тараскона», которого Тоня читала по-французски; что в юности читал мало — было не до чтения в войну, в оккупацию... К ним на постой тогда определили двух немецких офицеров, которые очень любили сидеть у горящей грубки, вырывать листы из отцовских книг и бросать их в огонь. Отец так и не вернулся с войны, а он, Вася, пошел на завод и вечернюю школу заканчивал уже слесарем четвертого разряда... «Может быть, и впрямь заняться французским?» — подумал Бочкарев, хотел было даже разбудить по этому поводу Тоню, но понял, что заниматься ни французским, ни математикой, короче — ничем, кроме своих неотложных заставских дел, он не сможет, повернулся лицом к стене и тревожно заснул.

Поднялся Бочкарев, как обычно, часов в шесть. Тоня вяло, спросонья глянула в его сторону и лениво спросила, сколько времени. Он ответил, что еще очень рано, и погладил ее по мягким взбитым во сне волосам.

— Завтракать придешь? — поинтересовалась она.

— Постараюсь, Тонечка... Ты спи, спи...

Утро выдалось прохладное, ветреное и росное. Шумел океан. Над ним с пронзительными криками носились чайки, камнем падали в воду и взмывали.

В канцелярию Бочкарев отправился не сразу, а нарочно удлинил себе путь, обошел все заставские службы — конюшню, склады, помещения для служебных собак, прожекторную и, наконец, добрался до сторожевой вышки на высоком берегу.

С нее по крутой деревянной лесенке поспешно спустился солдат, вытянулся и доложил, что за время несения службы нарушения границы на охраняемом участке не обнаружено.

— Добро! — ответил Бочкарев и полез на вышку.

Ее вершину венчала застекленная с трех сторон кабина, откуда открывался широкий вид на океан и береговые скалы, над которыми неслись похожие на молочный кисель облака. Остававшийся на вышке пограничник снова отрапортовал начальнику заставы, Бочкарев полистал журнал наблюдений, подошел к бинокулярной трубе и стал осматривать местность. Были отчетливо видны узоры на гребешках длинных ленивых волн, трещины в скалах, деревца. Бочкарев медленно поворачивал трубу, и перед глазами медленно проплывал знакомый пейзаж. Затем показались домики заставы — казарма, баня, склады, учебный пограничный столб, спортплощадка, офицерский дом. Бочкарев задержал на нем взгляд и увидел в окне своей квартиры Тоню, которая делала зарядку. Была она в купальном костюме, ладно скроенная, свежая, и Бочкарев с удовольствием подумал, что ему здорово повезло с женой. «Все! Сегодня обязательно схожу с ней к горячим источникам, — решил он. — Надо развлечь жену. Да и с этим Константиновым пусть занимается, все будет при деле, а там, глядишь, и втянется в нашу заставскую жизнь, свыкнется... Свыклась же Надежда Петровна, да что там свыклась — полюбила!»

Эти мысли настроили его на мажорный лад, и он почти не заметил, как пробежали несколько часов службы и настала пора идти завтракать.

— Тонечка! — объявил он с порога. — Сегодня мы с тобой едем к Горячим ключам. Все, все! Как я сказал, так и будет, прошу не сомневаться и верить!

Тоня обрадовалась.

— Только чтоб не так, как в прошлые разы.

— Нет, нет! Слово офицера! — Бочкарев приложил ладонь к груди.

— И будем купаться?

— При любой погоде! Температура воды зимойи летом — плюс семьдесят два градуса по Цельсию.

О знаменитых горячих источниках на Камчатке Тоня знала со школы, а сегодня пошла в ленинскую комнату и перерыла все книги в шкафу, пока не обнаружила тощую брошюрку о природе области. Там рассказывалось главным образом про Долину гейзеров; об источниках же вблизи заставы никаких сведений не было, но всезнающий Гоберидзе рассказал, что там, прямо в скале, не известно кем и когда, выдолблены ямки, которые и наполняются горячей водой.

— Туда бурый медведь приходит поправлять пошатнувшееся здоровье, — сказал он, состроив страшные глаза. — Так что осторожней купайтесь — сглазит!

— Водички да грязи оттуда привези, — попросила Надежда Петровна и показала на свои узловатые распухшие пальцы. — Суставы попарю.

— Может быть, вы с нами поедете? — спросила Тоня.

— Как-нибудь в другой раз... Покупаешься там со своим Васей, — ласково добавила Стародубцева.

До Горячих ключей было километров пятнадцать глухой дороги. Находились источники в стороне от берега, а значит и от границы, и мимо не проходила ни одна пограничная трона.

Бочкарев велел оседлать две лошади.