Чтение онлайн

– Не будьте наивны, Пьер, - корит меня американец.
– Такие дорогие вещи люди хранят в банке. Тем более если они живут в городе банков.

– Не спорю. Но ни для кого не секрет, что такие вещи прячут в сейфе, а сейф запирается на ключ. Так что стоит ли удивляться, если убийца проник в этот дом именно в расчете завладеть ключом?

– Вот именно!
– восклицает Флора.

– Вот именно?
– бросает на нее взгляд Бэнтон.
– Вы не забывайте, что для того, чтобы залезть в сейф, одного ключа мало, необходимо еще и шифром владеть.

– Вот и прекрасно, - иду я на компромисс.
– Мы сошлись на том, что убийца проник в дом нашего соседа, чтобы завладеть ключом и шифром.

Американец лениво посматривает в мою сторону, и его черные глаза вроде бы таят легкую насмешку.

– У вас есть шифр, неужели вы станете сообщать его первому попавшемуся нахалу?

– А если у этого нахала в руке нож?..

– Если у него нож, вам ничего не стоит околпачить его всучить ему фальшивый шифр, выиграть время и сообщить в полицию. Кому придет в голову вместе с ключом поднести ему и волшебную цифру?

– В таком случае?..
– спрашивает озадаченная Флора

– В таком случае?
– пожимает плечами Бэнтон.
– В таком случае спросите убийцу.

– Все же вы, как ревнитель законности, не можете не иметь собственной версии, - вызывающе произносит Розмари, продолжая бесцельно тасовать карты

– Что касается законности, то мои интересы распространяются лишь на сферу банковских операций, - напоминает американец.
– И вообще ни одна версия не может строиться на обывательских сплетнях. К тому же надо иметь хоть какое-то представление об убитом...

– Вы, дорогая моя, кажется, хорошо его знали, - обращается Флора к Розмари.

– Если вы считаете, что за три партии в белот можно узнать, что за тип...
– пробует возразить моя квартирантка каким-то безжизненным голосом, но не договаривает.

– Три партии в белот?
– снова вскидывает брови женщина-вамп.
– А у меня создалось впечатление, что вы довольно частенько наведывались к нему...

– Не пользуетесь ли вы, милая, сведениями герра Пенефа, с которым у вас задушевная дружба?
– спрашивает моя квартирантка, лучезарно улыбаясь.

– "Задушевная дружба"? Вы говорите на основании того, что однажды у вас на виду я обменялась с ним несколькими словами перед кафе, на Остринге...

– Я вас видела в другой раз, - уточняет Розмари.
– И не перед кафе, а внутри него.

– А что вы станете делать, если какой-нибудь нахал плюхнется к вам за стол? Затевать скандал?
– Она обводит всех нас взглядом, словно ищет сочувствия, затем добавляет: - Разве я виновата, что мужчины обалдевают при виде меня...

– Определенная категория мужчин...
– вставляет Розмари.

– Женщина, способная производить впечатление на всех мужчин, еще не родилась на свет, моя дорогая, - философски заключает Флора.

Она встает с удивительной легкостью для ее внушительной фигуры и направляется к карточному столу. Мы с Ральфом также занимаем свои места. Разговор вроде бы на этом закончился или мог бы закончиться, если бы Розмари устояла перед искушением и не добавила масла в огонь:

– Я тут слышала в бакалейной лавке, вашего Пенефа задержали. Интересно, где он находился в момент убийства...

– Если я не ошибаюсь, он находился в таком месте, которое обеспечило ему алиби, - отвечает Флора, усаживаясь напротив меня.
– И, к вашему сведению, сразу же был освобожден. Кроме всего прочего, он вовсе не "мой Пенеф".

– Я сказала без всякой задней мысли...
– бормочет Розмари, желая убедить нас в обратном.

– Не сомневаюсь, - соглашается Флора с не меньшим лицемерием.
– Но если говорить о вкусах и о мужчинах, то у меня такое чувство, что мои вкусы не слишком отличаются от ваших.

Разумеется, она так говорит лишь для того, чтобы привести в бешенство мою квартирантку, и с той же целью продолжительное время смотрит на меня с откровенной симпатией. Наконец начинается игра.

Холл Бэнтона намного больше нашего - как-никак хозяин занимает важный пост в солидном банке и является держателем акций этого банка. И все-таки замок принадлежит не ему, хотя и мягкой мебели здесь больше, и на стенах красуются английские гравюры на охотничьи сюжеты - у нас, как известно, их заменяют картинки, представляющие собой галантные сцены. Словом, если вы попробуете судить о характере хозяина по характеру интерьера, то непременно ошибетесь. потому что все здесь отвечает вкусу не хозяина, а владельца виллы. Ральф Бэнтон относится к числу людей, убежденных в том, что высокие доходы предоставляют им свободу устраивать личную жизнь по своей собственной воле, хотя им даже в голову не приходит, что вся их жизнь так или иначе зависит от воли других - хозяина, или портного, или парикмахера, или метрдотеля, обеспечивающего им в дни приема гостей "холодный буфет".

Впрочем, справедливости ради я должен признать, что "холодный буфет" превзошел все ожидания. Так по крайней мере считают Флора и Розмари, что же касается меня, то я не могу назвать себя ценителем ома ров и какой-то там рыбы с каким-то там майонезом - когда я голоден, я готов довольствоваться чем угодно, хотя бы яичницей с ветчиной.

Настало время заняться "холодным буфетом", и после того, как наши дамы, не устояв перед искушением, отведали всего, что бог послал, разговор, естественно, возвращается к исходной теме, то есть к вопросу о возможном убийце, и Розмари по-прежнему выражает сомнение, что Пенев освобожден - таких так просто не освобождают, а Флора убежденно доказывает обратное - задержав, его тут же освободили, и что при желании можно в этом убедиться, у него и сейчас горит свет, в чем Розмари не находит ничего удивительного, потому что полиция не станет сидеть в темноте, и, чтобы прервать этот бесплодный спор, я обращаюсь к Бэнтону с предложением:

– Ральф, а не могли бы вы послать туда кого-нибудь из своих людей и проверить, как в действительности обстоят дела с Пенефом, чтобы можно было осведомить дам и продолжить игру?

Американец галантно подтверждает, что ради дам он готов на любые жертвы, однако дамы тут же заявляют, что этот Пенеф им до лампочки, и мы снова садимся за карточный стол.

Газетное сообщение об убийстве Горанова привлекает внимание лишь крупным заголовком. Сама информация не изобилует любопытными данными. Предположительно указывается, в какое время совершено преступление, и отмечается, что убийца, вероятно, действовал в перчатках. Засим следует репортерский комментарий, в котором порицается неслыханное падение нравов, - дошло, дескать, до того, что даже в таком городе, как Берн, в городе с богатыми культурными традициями, совершаются кровопролитные покушения.

Убийство. Город забудет о нем в тот же день, а публика, проживающая в этом квартале, - через неделю или две. Убийство, мотивы которого весьма неясны, а автор неизвестен, неизбежно потонет в архиве. Что же касается меня и моих коллег, то для нас эта история кое-что значит, и мы не склонны так скоро похоронить се под слоем канцелярской пыли.

Человека, для установления личности которого потрачено столько сил и времени, больше нет в живых. С первого взгляда может показаться, что это ставит точку на всей операции и для нас вроде бы гора с плеч... Вечный ему покой, мертвый для нас не враг, и все в этом роде. Шпионы, действующие в загробном мире, не входят в круг интересов разведки.