Чтение онлайн

Когда Кувалдин и Юнг прощались с профессором, Александр Неронович обратился к Кувалдину.

– Я знаю, что вы очень занятый человек, Степан Гаврилович, но все-таки осмелюсь вас просить, если в ваших исканиях вы узнаете что-нибудь о судьбе моей дочери, помогите ей или дайте мне знать, - голос профессора задрожал.

– Уважаемый Александр Неронович, мы сделаем все, что будет в наших силах. Особенно теперь...

Кувалдин достал из кармана и протянул телеграмму, полученную им от Заслонова.

– Вы полагаете, что это была моя дочь?

– Да, профессор.

– Значит она уже заграницей, - Щетинин тяжело вздохнул.

– Вашей дочери, пока вы в России, ничего не угрожает. Поверьте мне, профессор, - убежденно проговорил Кувалдин.

...Спустя некоторое время Юнг и Кувалдин шли по улице. Всю дорогу они молчали, изредка перебрасываясь незначительными фразами.

– Кстати, я тебя забыл спросить, - заговорил Кувалдин, - как его фамилия?

– Кого?

– Да этого шулера.

– Фамилии не помню, а кличка Гарри.

...Кувалдин внимательно оглядел невысокого юношу, которого ввел чекист.

– Садитесь.

Юноша сел.

– Имейте в виду, что я не следователь и не чекист, - усмехнувшись, заговорил Кувалдин.
– Но мне стало известно, что вы кое-что знаете об одном человеке. Ваше имя, кажется, Гарри?

Юноша молчал.

– Так вот, гражданин Гарри, не объясните ли вы мне, каким образом к вам попала эта открытка?

Кувалдин положил на стол прямоугольный кусок картона.

Юноша мельком взглянул на открытку и отвернулся.

– Вы не желаете мне отвечать? Послушайте, молодой человек, я не верю, чтобы вы были законченным грабителем и бандитом. Ведь вам не больше двадцати лет.

Какая-то тень скользнула по лицу юноши.

– Хорошо, я задам вам второй вопрос. Если бы вас сейчас выпустили, но взяли с вас честное слово, что вы не будете больше заниматься этим ремеслом, а жить честным трудом, вы бы смогли сдержать свое слово?

Гарри по-прежнему молчал.

– Так...
– разочарованно протянул Кувалдин.
– Значит, вы не желаете отвечать ни на один из моих вопросов?

Кувалдин, открыв дверь, позвал чекиста.

– Можете его увести.

Юноша встал.

– Что вы от меня хотите?

Кувалдин прикрыл дверь и вернулся на место.

– Я хочу от вас немногого, молодой человек. Прежде всего, мое самое большое желание, чтобы вы стали честным человеком.
– Юноша вздохнул и опустил голову.
– Кстати, не скажете ли вы мне своего настоящего имени?

– Алексей...
– чуть слышно прошептал юноша.

– Так вот, Алеша, где ваши родители?

Юноша долго молчал, прежде чем заговорил.

– Отец погиб, мать... мать тоже умерла.

– А как ты думаешь жить, Алексей?
– переходя на "ты", спросил Кувалдин. В его голосе было столько теплоты и участия, что юноша посмотрел на Кувалдина и опять вздохнул.

– Не знаю... мне жизнь уже надоела.

– Вот это ты напрасно... Жизнь только начинается, и какая жизнь! Вот что, Алексей, я желаю тебе только добра. Может быть, ты когда-нибудь вспомнишь меня...
– задумчиво проговорил Кувалдин.
– Ну, а насчет открытки ничего не скажешь?

– Мне ее дал один человек.

– А где он ее взял?

– У другого человека.

– А где этот другой человек?

Юноша замялся.

– Ты боишься выдать кого-нибудь? Скажи, кого ты боишься? Своего атамана?

Юноша вдруг решился.

– Да, я боюсь... это страшный человек, никакие стены и тюрьмы меня не спасут, если он узнает, что я его выдал.

– Скажи его имя?

– Нет, не скажу.

– Хорошо, тогда ведь у него есть кличка?

– Его кличка... Фишер.

– Фишер?

Кувалдин в волнении вскочил на ноги.

– Он же Рогов, Вагнер и еще кто-то!..

Юноша с удивлением посмотрел на Кувалдина.

– Вы... вы его знаете?

– Когда ты его видел последний раз?

– Месяца два.

– Так вот: около двух месяцев назад Фишер был убит отравленной пулей в помещении ревкома, я присутствовал при этом.

– Вот почему он не пришел за открыткой...
– прошептал юноша.

– Ну, теперь скажешь?

– А вы, может быть, арапа заправляете?

Кувалдин вытащил и показал Алексею никелированный браунинг.

– Узнаешь его оружие?

– Эту открытку мне передал Фишер, он сказал, что пусть она у меня побудет некоторое время. После этого исчез. К нему же эта открытка попала от другого убитого человека, вернее тяжело раненного.

– Кто ранил этого человека и где он сейчас находится?

– По-видимому, сам Фишер. Раненый долгое время находился у него в тайнике. Потом он его отправил на один корабль.

– Название этого корабля?

– "Треглит" - это норвежское судно.

– Ну, а теперь самое главное: имя человека не можешь сказать?

Юноша нахмурил брови.

– Какой-то инженер не то Вершинин, не то еще как...

Огромным усилием воли Кувалдин подавил охватившее его волнение.

– Больше ты ничего не можешь сказать?

– Нет.

– Ты, Алексей, подумай над моими словами, хочешь быть настоящим человеком - брось ты эту шантрапу уличную, идти работать. Жизнь-то какая начинается!..

Юношу увели.

Через минуту вошел Юнг.

– Ну, как?

– Плохо. Положение, Семен, осложняется. Кручинина больше нет в России.

– То есть?

– В него, кажется, стрелял Фишер, тяжело ранил, после этого его отправили на судно, а это значит: в лапы Маккинга. Но, самое удивительное, Семен, вот что: каким образом эта открытка могла очутиться у Кручинина? Вот этого я никак не пойму. Петька ее потерял, хотя он должен был передать ее только Кручинину. И вот, представь, она очутилась как раз у Кручинина. Что-то тут, Семен, не так, - задумчиво проговорил Кувалдин.