Чтение онлайн

Алистер продолжал молчать — и так мы сидели на пронизывающем ветру несколько минут, глядя друг на друга.

— В делах об убийствах, — продолжил я, — всегда существует ключевой момент. Что-то заставляет убийцу решить, что его жертва должна умереть не завтра, не на следующей неделе и не в следующем году, а именно сейчас.

Алистер посмотрел на меня мутным взглядом.

— Я не знаю, почему прошлой ночью судья Портер стал целью убийцы. Я и сам не могу этого понять.

— Вот почему тебе нужна моя помощь, — не переставал я уговаривать Алистера. — Расскажи мне о Леруа.

— Я ничего не знаю, — развёл он руками. — Я обещаю, что поищу его имя в юридических архивах.

— А судья Портер знал имя «Леруа Сандерс»?

— Конечно же, нет.

— И как мне в это поверить? — прошептал я, глядя в мрачное серое небо над головой и тщательно подбирая слова. — Я думаю, что и у тебя, и у Ангуса Портера появились собственные подозрения. И они оказались достаточно близки к истине, раз судью из-за них убили.

— Это смешно, — отмахнулся Алистер.

Но я уже не мог сдержать разочарования.

— Послушай, Алистер, это ты втянул меня в это дело. В противном случае меня бы никогда туда не назначили; это не входило в юрисдикцию Малвани, а у меня нет собственных политических связей. Но сейчас я в самой гуще событий — и из-за вмешательства комиссара на карту поставлена вся моя карьера. Между тем, были убиты двое твоих друзей. Ты должен понять, — мой голос слегка дрогнул, — ты должен понять, что только поделившись со мной всем, что знаешь, без утайки, мы сможем решить эту проблему.

Выражение лица Алистера осталось непроницаемым.

— Ты просишь о слишком многом, Зиль.

— Не больше, чем ты мне обязан, — с горечью ответил я и поднялся со скамьи. — Иногда, Алистер, я жалею, что познакомился с тобой.

Я направился к выходу, ни разу не оглянувшись, а ветер продолжал хлестать ветви деревьев, и колокола церкви Святой Троицы отбивали свой последний перезвон.

ГЛАВА 12

17:00.

После полудня, проведенного в бесплодных поисках зацепок, я заглянул в штаб-квартиру на Малберри-стрит, где были опрошены десятки сторонников анархистов.

Мистер Страпп оставил мне записку: Джонатан готов встретиться со мной вечером. Наедине. Конечно, он имел в виду, что я должен прийти без коллег-полицейский, но по этому поводу он мог не беспокоиться: этой зацепкой я занимался в одиночку.

Я прошел несколько кварталов до станции Спринг-стрит; моя решимость крепла с каждым шагом. Несмотря на все улики, которые мы обнаружили, я упустил что-то важное: какой-то важный факт, который раскроет дело.

И я был уверен, что ключ к решению загадки хранит Алистер, как бы он это ни отрицал.

Но то ли из-за скорби по потерянным друзьям, то ли из-за того, что он был слишком близок к этому делу, я не мог убедить его сотрудничать со мной. Он втянул меня в это дело; но теперь мне придется закончить его без него.

К тому времени, как я спустился по лестнице на платформу метро, мое разочарование в Алистере сменилось решимостью.

Я стоял среди десятков других пассажиров, пока легкий гул и яркий луч света не возвестили о прибытии следующего поезда. Я вошел и увидел, как охранник на платформе нажал рычаг, который закрыл двери и отправил нас в центр города. Не прошло и пятнадцати минут, как я добрался до своей станции — пересечения семьдесят второй и Бродвея. Мне следовало бы отправиться домой, на квартал к югу от станции, но я вдруг обнаружил, что поворачиваю к «Дакоте».

Дежурный в холле хорошо меня знал и жестом пригласил подняться наверх.

Но я покачал головой.

— Не могли бы вы отнести записку миссис Синклер? — Я написал короткое сообщение, спрашивая, может ли она спуститься, и остался ждать, пока молодой человек, который выполнял такие поручения в здании, отнесет ее ей.

Я расхаживал взад и вперед между двумя газовыми лампами у входа в здание, с тревогой осознавая, что мое желание увидеть Изабеллу сегодня вечером было не просто желанием, а потребностью. Мне больше не с кем было поговорить об Алистере. Никто другой просто не понял бы.

К моему огромному облегчению, она спустилась вниз через несколько минут.

Молодая женщина с беспокойством посмотрела на меня и спросила:

— Саймон, все в порядке?

— Если ты голодна, мы могли бы поговорить за ужином, — попытался я улыбнуться. Я не мог думать о еде с самого утра, когда мы приехали на место преступления, но сейчас у меня начала болеть голова, и я понял, что ужин оттягивать больше некуда.

— Как насчет «Ма Пикетт»? — Она взяла меня под руку, и мы пошли на запад, в сторону Бродвея.

Популярный ресторан, который она только что назвала, был одним из моих любимых, но сегодня там будет слишком шумно.

Он располагался в Сан-Хуан-Хилл, районе к югу от Шестьдесят седьмой улицы, который образовывал самый большой африканский район в Манхэттене, где большинство ресторанов в дополнение к еде предлагали развлечения.

В «Ма Пикетт» тоже была небольшая танцплощадка, и когда оркестр играл регтайм, популярный в ресторанах Сан-Хуан-Хилл, шум толпы был просто оглушительным.

Поэтому я ответил:

— Нужно тихое место, чтобы мы могли поговорить. Как насчет…

— Только не Ши Линг, — перебила она, поморщившись.

Я знал, что ей не нравится китайский ресторан на углу Пятьдесят девятой улицы и Коламбус-Авеню, куда не пускают африканцев. Конечно, для города в целом это была обычная практика, но для района Сан-Хуан-Хилл выбор был одним из худших.

— Конечно, нет. Я думал про «Бомонд».

«Бомонд» был маленьким кафе на углу Шестьдесят шестой улицы, где подавали блюда карибской кухни. Его небольшая площадь — всего восемь столиков — означал, что здесь будет относительно немноголюдно, а живая музыка предоставит нам необходимую приватность.

Хотя на самом деле меня больше беспокоило иное. В Сан-Хуан-Хилл, где африканские и ирландские жители с трудом уживались вместе, а простые рабочие часто устраивали драки с членами банд и наркоторговцами, мне нужен был ресторан без напряжённых столкновений, обычно встречающихся в более шумных заведениях.

Изабелла с улыбкой согласилась, и мы прошли несколько коротких кварталов, болтая о пустяках, пока, в конце концов, не устроились за столиком у окна.

Мы заказали треску с запечёнными овощами и бобами, слушая, как пианист наигрывает ритм «The Black Cat Rag».