Чтение онлайн

— Ты хотел поговорить, — произнесла Изабелла, когда мы, наконец, устроились.

— Я не знаю, что делать с Алистером, — прямо признался я.

Затем я начал рассказывать ей о событиях этого дня. С каждым новым фактом глаза Изабеллы раскрывались все шире и шире, пока она пыталась переварить шокирующую новость об убийстве судьи Портера и моем последующем разговоре с Алистером. В завершение я сказал:

— Я убежден, что он чего-то недоговаривает: то ли потому, что не понимает всей сути происходящего, то ли просто потому, что не видит в этом никакого отношения к расследованию. Если бы он только заговорил…

— Знаешь, — мягко произнесла Изабелла, — обычно он, когда анализирует преступление, напоминает тебя: смотрит на происходящее издалека с научной объективностью. Но на этот раз жертвами стали не чужие люди, а его друзья, и смерть судьи Джексона глубоко его потрясла.

— Хотя он утверждал, что больше не имеет тесных связей ни с тем, ни с другим, — сказал я, размышляя вслух.

Нам принесли заказ, и я нехотя поковырял вилкой. Сегодня у меня не было аппетита, хотя горячий ямайский кофе был очень даже неплох. Всего одна чашка улучшила настроение и облегчила головную боль, с которой я боролся весь день.

— Тут скрывается нечто большее, чем личное горе, — убеждённо ответил я. — Он что-то скрывает; я просто точно не знаю, что именно.

Она на мгновение задумалась.

— Тогда у тебя нет другого выбора, кроме как действовать без него. Ради самого Алистера и ради успеха твоего собственного расследования. Что подсказывает тебе интуиция?

— Вполне возможно, что мы имеем дело не с одним преступником, — сказал я, имея в виду, что различные орудия убийства, вероятно, указывают на нескольких убийц. — Но присутствие Библии и белой розы говорит мне, что существует некая связь — сходство в послании и мотиве, — которая нивелирует эти различия.

Изабелла задумчиво на меня посмотрела.

— Мы обсуждали, что судья Джексон, вероятно, был убит за нарушение какой-то клятвы, о чем свидетельствует положенная на Библию рука. Судья Портер тоже относился к судебной власти, но его убийца оставил тело в ином положении. Расскажи еще раз, как он выглядел?

Перед моим мысленным взором всё ещё стояла эта картина. И когда я начал описывать, как лежал голый судья Портер, мне в голову пришел ответ — слишком простой, чтобы в него можно было поверить.

— Судья Портер был убит, потому что у него были связаны руки. Буквально. С точки зрения убийцы, преступление судьи заключалось в бездействии.

Я наблюдал за реакцией Изабеллы, сознавая, что мне очень хочется проверить свою теорию именно с Алистером, чьи знания о поведении на месте преступления не имели себе равных.

— Знаешь, Саймон, я думаю, ты прав, — ответила Изабелла, тщательно обдумав мои слова. — На месте преступления была музыка?

Этот же вопрос задал мне недавно Алистер.

Я уверил её, что ничего подобного не было — по крайней мере, мы с Малвани не заметили.

— Тогда, возможно, есть что-то в его доме, — произнесла Изабелла. — С такой же отсылкой к фразе «Леруа отмщён».

— И даже если нет, — добавил я, — я забыл упомянуть, что на месте преступления уже есть упоминание о Леруа. Тот, кто зарегистрировался в комнате, где был убит судья Портер, записался как «Леруа Сандерс».

Бессознательно Изабелла потянулась к пряди волос за ухом и начала накручивать ее на палец.

— Служащий помнит что-нибудь о человеке, который регистрировался?

— Когда я уходил, офицеры все еще допрашивали ночного портье, — сказал я. — Я узнаю это утром, когда ознакомлюсь с отчетом.

— А пока… Почему бы мне не навестить завтра семьи Джексон и Портер, — предложила Изабелла. Услышав мой глубокий вздох, она добавила: — Это будет простой звонок с соболезнованиями, поскольку Алистер был знаком с обеими семьями. И моей целью будет выяснить, значит ли человек по имени Леруа Сандерс что-нибудь для обеих семей.

Я кивнул.

— И всё же… Меня беспокоит твоя безопасность. Особенно теперь, когда был убит человек, близко занимавшийся расследованием.

Но Изабелла, как и всегда, отмахнулась от моего беспокойства.

— Судья Портер был убит не потому, что участвовал в расследовании, — убежденно сказала она. — Он и судья Джексон были давними коллегами. Должна быть какая-то другая связь.

— Ты имеешь в виду Леруа.

Изабелла кивнула.

— И все же, пожалуйста, будь очень осторожна. Хотя, пока ты там, возможно, тебе удастся выяснить, не было ли у Алистера более тесных связей с Хьюго Джексоном и Ангусом Портером, чем он мне рассказал.

Изабелла хотела что-то ответить, но заколебалась.

— Это для его же блага, — сказал я. — Я беспокоюсь о нем, но, не понимая истинной степени его участия в расследовании, я не могу ему помочь.

Я бы сказал больше, но к нашему столику подошла Лина, хозяйка и по совместительству повар «Бомонда». Высокая, поразительно угловатая, замотанная с головы до ног в яркое желтое платье, которое отражало моду ее родной Ямайки, а не Нью-Йорка, она нахмурилась, как только увидела мою тарелку.

— Тебе сегодня не понравилась моя стряпня, Саймон?

— Она великолепна, как и всегда, — уверил я Лину. — Но аппетит пропал из-за работы.

— Ты же понимаешь, что на одном кофе долго не протянешь? — рассмеялась женщина и повернулась к Изабелле. — А где ваш свёкор? Обычно вы приходите втроём.

— Сегодня он звонит знакомым с соболезнованиями, — печально улыбнулась Изабелла.

И это было правдой.

— Ладно, — широко улыбнулась нам Лина. — Но следующий раз я не приму никаких отговорок, так ему и передайте.

Она направилась к следующему столику и жестом приказала пианисту продолжать играть; и вскоре комнату заполнили звуки «Рэгтайма Кленового Листа».

Из чувства вины я заказал один из Лининых особых десертов — пудинг из батата, — и некоторое время мы сидели в уютной тишине, слушая музыку.

Окинув взглядом других посетителей, я увидел знакомое лицо: горничная миссис Джексон, Мэри, наслаждалась выходным вечером. Она и ее спутник — крупный мужчина с широкой заразительной улыбкой — сидели и смеялись, наслаждаясь музыкой.