Чтение онлайн

Женщина поспешила к телефону, который Алистер держал в библиотеке, а мы с Изабеллой направились в его кабинет в конце коридора.

Я редко бывал там, потому что эта комната была личной территорией Алистера — его святая святых, так сказать.

Мало кто из гостей когда-либо входил через тяжелые дубовые французские двери с двойным стеклом в комнату, наполненную лучшими образцами.

Толстый сине-золотой узорчатый ковер покрывал пол, письменный стол был из глянцевого красного дерева с кожаной отделкой, а роскошные бархатные портьеры обрамляли окно, из которого открывался потрясающий вид на Центральный парк с оранжевыми, желтыми и красными верхушками деревьев.

— Я займусь письменным столом, а ты — картотекой, — скомандовала Изабелла, направляясь к огромному креслу из бордовой кожи, стоявшему за столом. Она выдвинула верхний ящик и начала листать бумаги.

Шкаф с картотекой стоял у окна. Он был заперт, поэтому я вытащил маленькую стальную отмычку, которую носил с собой, и быстро вскрыл замок. Замок щёлкнул через минуту — и я мысленно поблагодарил своего отца, профессионального мошенника, за то, что он в своё время научил меня этому искусству. Это пригождалось мне гораздо чаще, чем хотелось бы признать.

— Помни, мы также ищем все, что может помочь прояснить связь между этими четырьмя мужчинами, — сказал я Изабелле. — Выпускные альбомы, вырезки из газет, письма, ежедневники, календари…

Изабелла кивнула, не отрываясь от поисков. Каждое ее движение было напряженным, пока она перебирала стол Алистера, а затем переключила свое внимание на книжные шкафы.

Вскоре я понял, что Алистер был не из тех, кто хранит личные вещи. Его самые обширные записи касались финансов, но я едва их просмотрел — мне было неловко читать подобную информацию. Я не мог оправдать просмотр деталей, в которых не нуждался; в конце концов, моей целью было только выяснить его местонахождение и понять его связь с тремя убитыми мужчинами.

Остальные ящики картотеки были посвящены отдельным случаям, которые он собрал по своим исследованиям — различным преступникам, с которыми он беседовал на протяжении многих лет, пытаясь выяснить, что заставляло их вести себя подобным образом. Там были и убийцы, и поджигатели, большинство — рецидивисты. Особое внимание я уделил записям его переписки и разговорам с различными судьями.

Но ни Портер, ни Джексон ни разу мне не встретились, как и Леруа Сандерс — другое имя, которое я надеялся найти.

Я направился к противоположному от Изабеллы концу книжных шкафов, потянув за собой маленькую лестницу, чтобы добраться до верхних полок, где были сложены стопки бумаг и папок. Я методично перебирал их, одну за другой, пока меня не окликнула Изабелла.

— Смотри, Саймон, — сказала она, указывая на содержимое книги в красном кожаном переплёте.

Я спустился вниз и заглянул через плечо Изабеллы в альбом Гарвардского юридического факультета 1877 года.

— Я отметила каждую страницу, где что-то связывает их вместе. Тут несколько иллюстраций и статей, — сказала она, пролистывая свои закладки. — Эти четверо были неразлучны.

— Отличная находка. Нужно ещё посмотреть на последних страницах, где друзья всегда оставляют друг другу сообщения.

Я вернулся к своим поискам, вытаскивая стопку газетных статей. Я перенёс их к круглому столу в углу комнаты и начал пролистывать то, что оказалось вырезками новостей из жизни Алистера.

На страницах светской хроники появились заметки о свадьбе Изабеллы и Тедди, о поступлении Алистера на юридический факультет Колумбийского университета, о важных судебных процессах и уголовных делах, в которых он принимал участие. Но явно отсутствовали два значимых момента его жизни.

Некролог Тедди.

И объявление о собственной свадьбе Алистера.

Последнее я, пожалуй, мог понять в свете того, что они с женой разошлись. А первое показалось мне странным, но я не осмелился спросить об этом Изабеллу. Не сегодня.

Я уже почти просмотрел всю стопку бумаг, когда нашел то, что искал. Это была статья в «Трибьюн» в сентябре 1877 года.

«Окружной прокурор округа Нью-Йорк Бенджамин К. Фелпс, рад сообщить, что шесть новоиспеченных юристов откликнулись на призыв к государственной службе в нашем великом штате Нью-Йорк».

Я пропустил описание одного выпускника из Йеля и одного — из Колумбии, пока не добрался до самого важного:

«Остальные четверо новых сотрудников — выпускники Гарвардского юридического факультета. Аллан Хартт, Хьюго Джексон, Ангус Портер и Алистер Синклер происходят из нью-йоркских семей с самой высокой родословной.

Нашему обществу весьма повезло, что самые яркие и талантливые люди выбирают государственную службу, а не другие варианты, которые они наверняка имели в своем распоряжении».

Значит, они начали работать вместе в сентябре 1877 года, но как долго это продолжалось?

Я быстро пролистал другие бумаги, пока не нашёл еще одну статью, в которой подробно описывался уход Алистера из офиса окружного прокурора. Судя по всему, в январе 1880 года он перешел оттуда на работу клерком в уголовный суд. Он проработал чуть более двух лет с окружным прокурором, и часть этого времени, по крайней мере, служа бок о бок с тремя другими мужчинами, которые были убиты на прошлой неделе.

Я переписал имена мужчин из Йеля и Колумбийского университета, которые также работали в этом офисе. Наверно, стоит им позвонить и спросить, не знают ли они, почему почти тридцать лет спустя три человека из их конторы были зверски убиты.

Мои размышления прервала Изабелла:

— Саймон, я нашла кое-что еще; как ты и сказал, на последних страницах. Ты знаешь, что такое «тайный клуб»?

— Понятия не имею.

— Мне рассказывал Тедди, — она прикусила губу. — Это что-то вроде тайного общества. При вступлении нужно пройти «посвящение», и я думаю, что процесс отбора весьма секретен.

— Как «Череп и кости» в Йельском университете? — Об этом обществе слышал даже я.

— Клубы Гарварда отличаются по своей направленности и масштабам, но ты прав — это нечто похожее. Главное, — произнесла она с глубоким вздохом, — что их членство не является тайной. Все участники опубликованы здесь, — она протянула мне альбом.

Но прежде чем я успел просмотреть список, в дверь постучала миссис Меллоун. Она бросила подозрительный взгляд на стопку газетных вырезок, которые я просматривал, и произнесла: