Чтение онлайн

Повисла звенящая тишина. Или от моего голоса все еще звенели стекла, или просто в голове был звон от собственных слов.

— Больше всего на свете… — внезапно произнесла мать, а голос ее упал. Сейчас она казалась сломанной женщиной. — Я не хотела, чтобы ты повторила мою судьбу. Мою несчастную судьбу. Когда я была в твоем возрасте, то отчаянно влюбилась. Он был лейтенантом в красивом мундире… И ни гроша за душой. Но тогда я не думала о деньгах! Я привыкла к драгоценностям, и считала, что они появляются сами собой! Поэтому вместо того, чтобы выйти за барона Армфельта, которого мне сватал отец, я сбежала с лейтенантом Брайсом! Если бы можно было бы вернуться в тот день! Ах, я бы никогда не допустила этой страшной ошибки! Отец лишил меня всего. Он вычеркнул меня из наследников. И я только спустя несколько лет я осознала. Я все осознала! Ты знаешь, какие огромные крысы обитают в северном форте? Одна генеральша придумала бить их каблуком! Поверь, когда ты спишь с туфлей в руках, все в голове меняется Я была не готова к таким лишениям. И да, любовь быстро выветрилась у меня из головы. Барон купил нам дом! Чтобы я с грудным ребенком не таскалась по гарнизонам! А теперь… Отдай мне письмо! Немедленно!

Она требовательно протянула руку.

— У меня его нет! — ответила я, видя, как подрагивают в воздухе ее пальцы. Золотые ободки колец сверкали при свете свечей.

— Не ври!!! — выдохнула мать. — Отдавай!

Она бросилась почему-то к кровати, скинула подушку, потом покрывало, подняла салфетку на столе.

— Я знаю! — внезапно произнесла мать, снова уставившись на меня. — Я знаю, что ты собираешься сделать! Ты собираешься сделать глупость! Ты собираешься отдать его отцу! Только попробуй! У него слабое сердце…

— А ты думала, о его слабом сердце, когда начинала… как ты там говоришь? Заниматься развратом с другим мужчиной? — не выдержала я, видя, как мать покрывается пятнами. — Или что? Это та самая любовь, ниспосланная свыше? Которую ты заслужила, а я нет?

Я чувствовала, как с каждым словом во мне растет уверенность.

— Не смей! — резко бросила мать. — Письмо мне сюда!

— У меня его нет, — с улыбкой повторила я.

Она подлетела ко мне, дыша так, словно вот-вот взорвется.

— Хватит… Хватит со мной шутить эти дурацкие шутки, — задыхаясь произнесла мать. — Если это письмо попадет в чужие руки… Ты сама представляешь, чем это обернется… Сплетни по всему гарнизону! Так что хватит показывать свой характер! Раньше надо было его показывать, когда тебя в постель тащили! А сейчас отдай мне письмо!

Я смотрела на ее руку, видя, как требовательно она зависла в воздухе между нами.

— У меня нет письма. Оно у генерала. Он нашел его первым! И даже зачитал вслух! — заметила я, видя, как сереет лицо матери. — И сейчас он полетел к барону Армфельту, будучи уверенным, что он — мой любовник.

Мать в этот момент постарела на несколько лет. Она медленно опустила руку.

— Какой ужас, — прошептала она, прижав руку к губам. Глаза поднялись на меня. — Ты… Ты должна была отобрать это письмо! Ты себе не представляешь, что теперь будет!

— Мне нужна помощь. Со стороны опытного человека. Моя жена — беременна, — произнес я, глядя на ротмистера Клепфорда.

Полноватый, с рыжими усами, с носом — картошкой и хитрыми лисьими глазами, он застыл в постойке смирно.

— А! Это я всегда могу! — усмехнулся Клепфорд, поднятый по моей просьбе. Он расслабился и выдохнул. Ремень на животе тут же натянулся. — Ой, а можно я у вас тут подольше посижу?

— Это еще почему? — спросил я, усаживаясь за стол. Мне до сих пор не верилось, что мне досталась беременная жена. Чувство было неприятным. И я пытался вернуть на место пошатнувшийся мир. Ладно, не девственница. Но беременна? Хороший вопрос, от кого? И он не давал мне покоя.

Трудно принять чужого ребенка, пусть даже еще не рожденного. Я был уверен, что вопрос с детьми мы отложим на будущее… А тут вот…

— У меня десять детей, — усмехнулся ротмистр Клепфорд, кивая в сторону двери. — Любая отлучка для меня — праздник! У меня поход в туалет — выходной.

— А как жена твоя справляется? — спросил я, отвлекаясь от неприятных мыслей.

— Вот поверьте, лучше, чем я, — заметил ротмистр, покаянно опустив голову.

— Если дети в тягость, зачем столько? — удивился я.

— Это все моя жена. Чуть что — сразу беременна! Я пройду рядом, а она опять беременна… Это какая-то магия, не иначе! — заметил ротмстр. И тут же понизил голос до шепота. — Или проклятье… Вот в последнее я верю. Так нехорошо на нас тогда одна бабка посмотрела. И брякнула: «Ой, что-то детишек у вас маловато!».

— А ты уверен, что все от тебя? — спросил я, чувствуя, что вопрос напоминает о своей проблеме.

— А какая разница? Мне их воспитывать! Они меня отцом называют! — вздохнул ротмистр. — Им-то все равно, кто их там мог сделать. Но каждый раз они бегут ко мне: «Папа-папа-папа!». Мне все некогда разобраться. Я три года назад хотел заняться этим вопросом. Да просто интересно. А тут жена говорит, что двойню ждет! Опять.

По-крайней мере я-то точно знаю, что ребенок не от меня. Не было обмана, лжи, которая вскрылась через годы в каком-то внезапном скандале. Здесь хотя бы все честно. И у меня есть выбор.

— Расскажи мне про зелье какой-то там мадам? — спросил я, как-то до этого не вникая в тонкости отцовства и материнства.

— А! — заметил Клепфорд, прохаживаясь по кабинету. — Есть такое… Только бабы мрут, как мухи! У меня однажды жена выпила… Я прихожу домой, а она бледная и по стенке ползет… Что-то сказать пытается… А под ней…. простите лужа… Крови… Как ранение… Еле спасли… После этого я махнул рукой и сказал: «Рожай!».

— Благородно, — кивнул я.

— Да у нас уже пятеро было… Я как представлю, что один вдовцом с ними останусь, так нет, лучше увольте! — усмехнулся Клепфорд.

Он уселся в кресло, пока я нервно расхаживал по комнате.

— Расскажи мне про беременность, — произнес я. — Мне нужно знать, к чему готовиться.

— Итак, записывайте! Баба становится нервной! — усмехнулся ротмистр. — Вот прямо на ровном месте истерить начинает… Чуть что не так, тут же слезы… Ранимая, короче. Но это — моя. Как ваша — не знаю…

— Понятно, — вздохнул я, записывая.

— Потом у них че-то в голову ударяет, они начинают уют создавать… Тут с ней разговаривать бесполезно. Запомни фразу «Да, дорогая!». Больше тебе, как мужику, ничего не пригодится. И не вздумай спорить… — вздохнул Клепфорд. — Потом у бабы вкусы меняются. Они начинают есть такое, от чего у вас аппетит в трубочку сворачивается… Прихожу, а моя сидит, камень меловой жует. И вареньем поливает. Счастливая…. Или варенье с горчицей мешает. Однажды листики фикуса отрывала, в чай макала и ела. Как печенье… Банку варенья в суп вылила… И довольная такая стоит… Но это потом. Их бывало тошнить начинает… От всего прямо… Мою от запаха мяса. Просто наизнанку. Моя поначалу душила мясо…

— В смысле, душила? — спросил я.

— Ну, сидит, пшикает своими духами на кусок. А у нас пахнет, как на балу. Это она запах перебивает, — заметил ротмистр. — А вокруг меня, как светские красавицы, шашлыки кружатся… И отбивные… Теперь на балы ходить не могу… Везде ножки куриные мерещатся. И рулька.

Я услышал шаги и стук в дверь.

— Господин генерал. Ваша супруга отказывается есть, — послышался голос служанки. — Она так ничего и не съела.

— О! Началось! А я говорил! Это ее тошнит! Это нормально! Сейчас… — похлопал себя по карманам ротмистр.