Чтение онлайн

— То есть, — генерал повернулся к матери. Брови его сошлись на переносице. Он нахмурился. — Это — не ваша дочь?

— Как не моя? — заметила мать, присматриваясь внимательно к генералу. Она сейчас глупо улыбалась, хлопая ресницами. — Она и моя дочь тоже! Разумеется, а как иначе?

— Пожалуй, я обойдусь без ваших советов, — произнес генерал. — Вы свободны. Подполковник. Свободен! Мадам, вы можете уезжать вместе с супругом.

Мать встала и стала расправлять платье. Нервные движения цепляли кружева.

— Господин генерал, — понизил голос отец. — Я прошу вас… Давайте я заберу дочь…

— Пойдем! — сквозь зубы произнесла мать, легонько ударив отца по плечу веером. — Не задерживайся!

Она попыталась елейно улыбнуться, а отец шумно вздохнул.

Через пару минут дверь за ними закрылась.

Я сидела на кровати, понимая, что сейчас решение будет принимать муж. Этот благородный мужчина не заслужил всех тех бед, которые свалились ему на голову. И он вправе ненавидеть Аврелию.

— Мадам, — произнес генерал, глядя на меня. Я со стыдом осознала, что даже не знаю его имени. — В силу открывшихся обстоятельств мне нужно побыть одному.

Не дожидаясь моего ответа, он вышел из комнаты, оставив меня наедине с мыслями. Я встала, подошла к окну, глядя на красивый сад. Раньше я бы обрадовалась такой красоте. Ведь в моей прошлой жизни меня окружали панельные обшарпанные многоэтажки с редкими островками зелени, придомовые сарайчики, сколоченные на скорую руку и гаражи.

Я любила смотреть в окно, как на горизонте дымят в тумане трубы металлургического завода, как весело бегают дети, как сосед выгуливает собаку. Но иногда мне хотелось увидеть нечто прекрасное. Сколько раз я закрывала глаза, представляя красивый сад, лес… Да что-нибудь! И сейчас этот сад казался произведением искусства.

И тут мне принесли еду. Служанка молча поставила поднос и тут же поспешила из комнаты. Я открыла крышечку, вдыхая запах мяса. Раньше я очень любила жареное мясо, но сейчас мне показалось, что оно пахнет не мясом. Запах напоминал запах старой прелой тряпки.

И тут я почувствовала очередной приступ тошноты. Раздув щеки, как хомяк, я сорвалась в сторону туалета, а потом вернулась, стараясь не смотреть на еду. Но запах висел в комнате. Я открыла окно, стараясь глубоко дышать.

— Мадам есть не стала? Неужели не вкусно? — спросила служанка, которая видимо, пришла забрать посуду.

— Унесите, прошу вас! — прошептала я, повиснув на подоконнике. Ой, какое ужасное состояние.

Служанка собрала еду и вынесла, а я стояла и проветривала. Тошнота постепенно проходила. Запах сырой плесневелой тряпки все еще висел в воздухе.

— Мадам, — послышался стук. — Может, вы хотите десерт?

Я одновременно хотела есть, но при этом не могла отделаться от навязчивого апаха.

— Несите, — кивнула я, понимая, что голодный желудок заходится в истерике.

Служанка тут же удалилась. Потом послышался звук, словно кто-то громыхает подносом. На подносе стояла изящная фарфоровая кружка, и лежало несколько пирожных.

Служанка поставила его на столик и удалилась.

Я подошла и стала пробовать пирожное. Маленький кусочек отправился мне в рот. Ну, хоть это не пахнет! На вкус оно напоминало дешевый сыр. Я с трудом попыталась проглотить, но тут же выплюнула в салфетку. Взяв кружку, я понюхала. Пахло шоколадом. Осторожно, сделав глоток, я почувствовала резкую горечь.

Отставив кружку, я вздохнула, понимая, что ничего есть не могу.

— Десерт вам тоже не понравился? — с удивлением спросила служанка.

— Горький очень, — прошептала я, стоя возле окна.

Служанка вдохнула и унесла. Она покосилась на меня в дверях, словно я сумасшедшая.

Прошла еще четверть часа, как вдруг дверь открылась, и на пороге появился муж.

— Вот. Вам нужно это выпить! — произнес он, поставив на столик красивый флакон с зельем.

— Что это? — спросила я, дрогнувшим голосом, изучая грани флакона.

Генерал промолчал. Он был задумчив и хмур. Красивые брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину.

— Вам следует это выпить, — твердо произнес генерал, а его взгляд скользнул по моему животу.

— Я не станут пить то, что я не знаю, — негромко произнесла я, вглядываясь в лицо мужа.

— Ты и дальше хочешь мучиться? — спросил он, уставившись мне в глаза. — И дальше хочешь, чтобы это продолжалось? Ты сама понимаешь, что дальше будет только хуже. Это и так зашло слишком далеко. Выпьешь один раз, и все.

Значит, это все-таки то зелье, о котором говорила маменька. Я смотрела на флакон, понимая, что выбора, как такового нет. Но в этот момент я понимала, что волею судьбы ответственная за крошечную жизнь внутри меня. И лишать крошку права на первый вдох, на первую улыбку, на первое: «Мама!», я не стану!

— Нет, — прошептала я, отчаянно мотая головой. — Я не хочу… Я не стану это пить! Не стану! Я понимаю, что ситуация неприятная!

— Тогда в чем дело? — настаивал генерал, перебив меня тоном, который не терпит возражений. — Если ситуация тебе не приятна, то пей!

— Нет! Мне жаль, что так получилось! Мне очень жаль. Но я не готова это выпить! — произнесла я с твердостью, на которую, казалась, была не способна. — Делайте со мной что хотите! Хоть стреляйте! Но я не притронусь к этому флакону!

— То есть, ты готова умереть? — спросил дракон, изучая меня горделивым взглядом.

— Я готова немедленно уйти отсюда, если вам это так мешает! — произнесла я. — Я согласна поехать с отцом в какой-нибудь дальний гарнизон, где нас никто не знает!

Я помолчала, чувствуя, как гулко бьется внутри меня возмущенное сердце.

— Я не позволю вам убить моего ребенка! Не позволю! Он ни в чем не виноват! — выкрикнула я.

Внезапно генерал удивленно поднял брови.

— При чем здесь убить ребенка? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

— Но вы же сами сказали, что это — решит проблему раз и навсегда! — произнесла я, глядя на него.

— С тошнотой это решит проблему! — повысил голос генерал. Глаза его сверкнули.

Что?

Мои глаза скользнули по флакону.

— Чтобы вы есть могли нормально! Слуги донесли мне, что вы не можете есть! Я поднял ротмистера Клепфорда! Тот посоветовал мне хорошее средство, которым пользуется его жена! — произнес генерал. — Я послал за ним к аптекарю.

— Я… я думала, что вы хотите избавиться от ребенка, — прошептала я, положив руки на живот.