Чтение онлайн

— Папа, — прошептала я. — Ты присядь…

Взгляд матери метнулся на меня. Мне казалось, что она сейчас готова убить меня взглядом. Она напоминала медузу — горгону.

— Пойдем, дорогой! — послышался голос матери. — Пусть они сами разбираются! Мы не должны мешать им…

Он пыталась увести отца, но тот стоял, явно не желая никуда уходить.

— Что такое? — голос папы был встревоженным. — Что-то случилось?

— Ах, кого ты слушаешь… Поехали домой, — тут же встряла маменька, стараясь натянуть улыбку на побледневшее лицо. — Я тебе по пути все расскажу….

— Нет, расскажу я, — с нажимом произнесла я, чувствуя, как в горле пересохло. — Но ты присядь…

Отец послушно присел. Я с тревогой смотрела в его глаза.

— Ты что творишь, — прошипела мать, глядя на меня, а потом косясь в сторону отца. — Ты же прекрасно знаешь…

— Папа, у мамы есть любовник, — произнесла я, глядя на отца. — Некий барон. Она соврала тебе, что получила наследство. На самом деле, это деньги, которые дал ей барон. Он содержит нашу семью. И сегодня мама потеряла письмо. Из-за которого мой муж подумал, что я ему изменяю…

Отец молчал, но я видела, как его руки сжали ручки кресла. Генерал смотрел на меня весьма удивленно. Правда оставляла во рту вкус горечи. Мне было сложно подбирать слова. Я вдруг испугалась, что новость будет стоить папе жизни и уже пожалела о своих словах, видя, как отец опустил голову.

— Да они все неправильно поняли, — спешно заметила маман, беззаботно махнув рукой. — Между мной и бароном ничего не было и быть не может! Ну как же! Я же замужем! Просто он является моим… воздыхателем! Пишет глупые письма, признается в любви… Но ему ничего не светит! Я — приличная женщина, и никаких вольностей себе не позволяю. Я дорожу репутацией, в отличие от некоторых!

Я смотрела на отца, который вздохнул. На его губах появилась грустная улыбка.

— Ну что ж, — произнес он. И умолк. — Спасибо, что не стала молчать. Я знал об этом…

— Как?! — ужаснулась мать, а ее «как!» получилось похожим на карканье вороны.

— Я прекрасно знал, откуда деньги, — заметил отец, глядя на свои руки. — Но я очень не хотел, чтобы об этом узнала ты, Аврелька… Я не хотел бы, чтобы мама подавала тебе плохой пример…

— Плохой пример?! Ты что называешь плохим примером?! — взвизгнула мать.

— Мы живем в гарнизоне, где все друг друга знают, — заметил отец, вздыхая. — И, так или иначе, тут ничего не скроешь… Но, спасибо, что не стала лукавить. Я ценю это… В тебе что-то изменилось. Но я не могу понять что… Спасибо, что не стала молчать, доченька… Простите, господин генерал, что мы вынуждены посвящать вас в такие семейные дела… Мне, право, неловко.

— Я же сказала, что он — просто воздыхатель, — произнесла мать, а я поморщилась. — Поехали домой! Твоей непутевой дочери, как видишь, ничего не угрожает! И чем нужно было думать, когда пыталась избавиться от собственного дитя! Нет, господин генерал, вы представьте, она где-то раздобыла зелье…

Я прямо чувствовала, как мать переводила стрелки обратно на меня.

— Как я могла раздобыть зелье? — спросила я, глядя на мать в упор. — Если я не выходила из дома? Откуда оно у меня?

Генерал посмотрел на мать.

— Наверное, попросила служанку! — заметила мать, пожимая плечами. — Разве это сложно?

— У меня даже денег нет, чтобы заплатить за него… — продолжала я. Мне так хотелось, чтобы генерал мне поверил. — На какие деньги я могла бы его ку…

— А мы сейчас спросим у слуг, — произнес генерал. Он вышел в коридор и отдал короткий и четкий приказ.

Слуги заходили в комнату, а мать нервно обмахивалась веером, глядя на них. Она стояла с горделиво брезгливым выражением лица, куда-то тянула свою красивую шею и сжимала губы в тонкую нитку.

— Равнясь, смирна! — произнес генерал с усталой усмешкой. — Кто из вас бегал в лавку?

— Я, — внезапно произнесла одна девушка. — Я покупала свежий хлеб и овощи к столу…

— По просьбе моей жены? — спросил генерал, пристально глядя на красивую девушку. Я почувствовала укол ревности. Девушка действительно была очень красива. Личико сердечком, красивые пухлые губки и большие глаза. Вся эта красота обрамлялась завитками светлых локонов. И если она становилась спиной к свету, казалось, ее лицо находится в каком-то волшебном ореоле. Я посмотрела на генерала.

— Нет, господин, — ответила девушка, опустив голову. — По просьбе кухарки.

Все слуги молчали. Девушки опустили глаза, но ни одна из них не проронила ни слова.

— Признавайтесь, — произнес дракон, сощурив глаза.

Царила тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло. Тишина продлилась несколько минут, а потом генерал дал им отбой. Все выдохнули и зашуршали в сторону дверей, спешно покидая комнату.

— А вы можете покинуть расположение дома, — заметил дракон, а мать поспешила на выход.

Я слышала, как уезжает карета. У меня до сих пор в теле царила слабость и какая-то сонливость. Я неустанно прикасалась к своему животу, словно проверяя, все ли там в порядке. При мысли о том, что ребенок может погибнуть в любой момент, я чувствовала панику.

Не то, чтобы я не хотела детей… Я всегда считала, что время еще есть.

— Что же мне с тобой делать? — устало и разочаровано спросил муж, присаживаясь в кресло. Он спрятал лицо в руке. Как же он был красив в этот момент. Я просто пожирала его взглядом, а мне ужасно хотелось его обнять.

— Господин, — прошелестел голос служанки и послышался робкий скрежет в дверь. — Можно вас на минутку. Я должна вам кое-что рассказать…

Служанка как-то резко посмотрела на меня, словно намекая генералу, что это касается меня, но мне это слышать не желательно. Я напряглась. Честно, как-то не по себе стало.

Служанка молча развернулась и стала выходить из комнаты.

— Я вынужден вас покинуть, — произнес генерал, а я кивнула. Все-таки после его визита к барону что-то изменилось в отношениях. Неуловимое, но такое явственное. Хоть ситуация разрешилась, но мне стало казаться, что мой муж относится ко мне так, словно между нами пробежала черная кошка. Я не чувствовала теплоты. Я чувствовала лишь вежливый холод. Каждое его движение, каждый жест, каждый взгляд говорил: «Я должен. Я делаю». Словно брак — это служба. И он исправно заботится, следит, но при этом…

Может, я себя накручиваю? Я-то умею. Я еще та бобина, которая способна раскрутить мелкое невезение с утра в «ах, эта жизнь дана мне в наказание!».

Генерал вышел следом.

— Будь, что будет, — прошептала я, чувствуя себя уставшей. Немного помявшись на подушках, я улеглась. Боли не было. Было чувство какого-то неприятного волнения и тревоги. Сейчас я пребывала в режиме перманентного нытья. Мне срочно нужна была добрая фея, чтобы взять меня на ручки, взмахнуть волшебной палочкой и сделать все хорошо. Настроение шарахалось из одной крайности в другую. То мне хотелось успокоиться и познать дзен. То просто разрыдаться. Обычно со мной такое бывало редко. Два три раза в год. Если никто не умер.