Чтение онлайн

Я пробежала глазами первую строчку, не веря самой себе: «Любовь моя! Как ты там? Я очень переживаю…». Письмо было написано с такой страстью, что каждая строчка вызывала невыразимые эмоции. Словно это было что-то большее, чем просто текст, это был крик души, полон любви и надежды.

Я чувствовала, как в моем сердце зреет понимание: этот мужчина, о котором ничего не знала, мог быть отцом моего ребенка.

«Кто ты?», — шептала я, переворачивая бумагу. Но подписи не было.

Закусив губу, я задумалась. Аврелия наверняка знала, от кого это письмо. Поэтому адресат решил не подписываться. Дескать, мол, и так все понятно.

Читая дальше, я погружалась в воспоминания, которых не существовало, и каждое слово открывало мне новые грани моей собственной жизни.

«Я помню тот день, когда увидел тебя. Ты гуляла в лесу. Я сначала принял тебя за нимфу, а потом понял, что нимфы не носят модные платья. Я помню наш разговор. Ты сказала, что гостишь у тетушки…»

Тетушка! Я припоминала, что мать что-то говорила про тетушку. Только вот имя ее я не помню. Получается, я познакомилась с ним у тетки?

В одну секунду я остановилась на мысли что это письмо нужно немедленно сжечь! А с другой стороны, как я тогда узнаю, от кого мне в первую очередь стоит держаться подальше? Нужно изучить его внимательно, а потом сжечь! Это важный ключ к прошлому Аврелии.

С каждым предложением мои любопытство и тревога возрастали. Кто этот таинственный незнакомец? Почему его слова вызывали в ней такую знакомую ностальгию, словно отголосок чужой души тянется к нему?

Дочитав письмо до конца, я выяснив только то, что мы познакомились у тетки и несколько раз тайком виделись, я больше не узнала ничего. Как странно.

Я стала осматривать бумагу. Она была приятно шелковистой. Почерк был ровный, витиеватый, как на открытках. Поднеся письмо к носу, я уловила запах парфюма.

Первое, что я ощутила, это был звонкий цитрусовый аккорд — словно утреннее солнце, пробивающееся сквозь листья. Затем на смену ему пришли более глубокие и пряные ароматы — словно он обнял меня, окутывая своим теплом.

В сердце композиции зреет теплый букет специй и древесных нот, и в этом запахе чувствовалось что-то уверенное, мужское. Я представляла, как незнакомец шагает по городу, уверенно, с лёгкой улыбкой на губах. Мне стали видеться образы вечеров, балов и званых ужинов: смех, разговоры и тихие взгляды. Хм… Какие изысканные!

Закрыв глаза и сосредоточившись, я уловила еще одну ноту. Только не могла понять, что это такое. Она вызывала мысли о чем-то интимном, уютном и тёплом, словно он обнимает меня в своих объятиях. Этот аромат оставлял за собой шлейф — загадочный и манящий, как воспоминание о первой любви. В нём была обещанная ночь, полная звезд и оттенков неведомого, пробуждающего во мне трепет и волнение.

— Так, я выяснила то, что хотела, — кивнула я. — А письмо нужно сохранить и показать мужу.

«Может, это и есть тот самый свет, который поможет раскрыть загадку?», — подумала я. С трепетом, вместо того чтобы сжечь письмо, она бережно сложила его и спрятала в корсет. Я решила, что пока не буду точно уверена, что оно рассказало мне все о таинственном любовнике, лучше оставить его при себе.

Меня медленно охватывала тревога, когда я стояла у окна и смотрела на серое небо. Вдруг с улицы раздался шум: колеса повозки скрипели, а затем раздались решительные шаги, которые приближались к моей комнате. Сердце её забилось быстрее. Неожиданно в дверь постучали. Но вместо топота ног, я услышала цоканье каблуков.

«Шо? Опять?!», — поморщилась я, разворачиваясь и готовясь к скандалу.

— Мадам! Вас не велено пускать! — послышался в коридоре голос дворецкого. — Только по приглашению!

Мать вошла в комнату с таким выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.

— Мне нужно срочно видеть дочь! — послышался голос матери, а она захлопнула дверь перед носом дворецкого.

— Что-то случилось с папой? — испуганно спросила я, пытаясь скрыть собственное волнение.

— Да, как же! Весь гарнизон шепчет за твоей спиной! Твоей репутации больше нет! Признавайся! Кто этот идиот? Там вся дивизия с ног сбилась. Мне это рассказала Лилиана Хэмсворд, жена майора. Все офицерье, все офицерские жены полощут тебя, как тряпку! Я как услышала, так чуть не подскочила в кресле! — произнесла мать, расхаживая по комнате.

Я молчала.

— Перед окнами твоего мужа появилась надпись! — продолжала она, не в силах удержать гнев. — «Я вдул твоей жене»! Ты понимаешь, что ниже падать уже некуда?! Твой отец клянется, что убьет этого негодяя! Задушит голыми руками!

Я побледнела. Мое сердце сбилось с ритма. Я представляла, как муж, мог увидеть это. Как эта клевета, подобно стрелам, пронзит его гордость и честь. И бедный папа…

И тут я поймала себя на мысли, что всю нерастраченную любовь к папе, я переложила на совершенно чужого человека.

— А где папа сейчас? — начала я, желая рассеять страх, но мать прервала её.

— Там же, где и все! На службе! Мы должны что-то сделать! Иначе он попадет под трибунал! — взвизгнула мать. — Или его пошлют на передовую!

Я ощутила, как моя душа погружается в пучину ужаса. Мне хотелось взять папу за руку и сказать: «Это не правда! Это всё ложь!». И он бы мне поверил. Он — действенный, кто мне верит!

— Что мы будем делать? — спросила я тихо, но решительно, заглядывая в глаза матери, пытаясь найти в них поддержку.

— Не мы, а ты! — её голос вибрировал. — Я не знаю, как ты будешь выкручиваться.

Всё вокруг нас словно замерло, наполнив воздух предвкушением неизбежного столкновения с реальностью, которая вот-вот раскроет все её тайны.

— Я еду туда! — твердо произнесла я.

— Ты с ума сошла?! — рявкнула мать.

— А тебе какое дело? — спросила я. — Ну овдовеешь. И сразу выйдешь замуж за своего барона!

— Главное, чтобы ты не овдовела раньше, — с усмешкой произнесла мать. — Ведь сюда едет принц. А принц, как известно, с генералом не сильно в ладах. Хоть они и родственники. Дальние, но принц никогда не простит твоему мужу то, как его встречали в Столице. И сколько цветов летело к его ногам. Пока принц стоял в сторонке и кисло улыбался.

Неужели мужу угрожает опасность?

Мне в кабинет втолкнули сержанта, который тут же выпрямился в постойке смирно и замер.

Молодой. Ушастый. Мелкий. Вон как форма на нем сидит!

— Вот! — отрапортовали мне, втолкнув его на красный ковер. — Нашли! Проверили тумбочку. Там две бабы наклеено было. Одну отодрал старшина. Вторую он отодрал сам при нас! А там стоит краска!

Мне на стол поставили банку с краской и кисть, обмотанную газетой со статьей о моей предстоящей свадьбе.