Тайна Чёрного амулета
Шрифт:
Гивенс снова изобразил широкую, фальшивую улыбку, прежде чем хлопнуть руками и исчезнуть, оставив Томаса Гэбриела одного посреди деревьев. Укус на лице нестерпимо ныл. Но его беспокоило кое-что другое, намного более тревожное. Он не стыдился, что Гивенсу пришлось спасать его; он боялся – страх, будто копьё, засел глубоко внутри, сдавливая сердце и перекрывая дыханье.
Томас Гэбриел догадывался, почему заклинание не сработало, но побоялся признаться Гивенсу. Он был прав, что спросил про Инициацию, потому что мальчик вообще не должен был проходить Инициацию. Его мастер Симеон Роуэлл строго-настрого запретил это перед смертью, но Томас Гэбриел ослушался его и украл серебряный ключ, который нужен для Инициации и получения магического дара. Томас Гэбриел отказывался верить, что магия оставит его из-за этого постыдного поступка. Но теперь сомнений не осталось.
Когда Томас Гэбриел вернулся домой, он отмахнулся от Одноглаза, который порхал вокруг него, советуя привести лицо в порядок, как и предложил Гивенс. Он не стал мешкать, на ходу вытирая кровь рукавом. Он направился прямиком в библиотеку – просторную круглую комнату с книжными полками во всю стену – от пола до куполообразного потолка с большим люком посередине, в котором виднелось ночное небо.
Книга, которую он искал, называлась «Инициация и прочие трудности», в ней говорилось об аномалиях после прохождения Инициации учениками Опустошителей, и находилась она на одной из верхних полок. Он использовал магию левитации и, воспарив над полом, с гордостью глянул вниз. Он поднялся на десять метров, почти к самым верхним книжным полкам, и задумался, не слишком ли он разволновался из-за этой досадной неприятности с гобблингами.
– Может, Гивенс прав, – сказал он Одноглазу, порхавшему рядом с ним. – Наверное, я неправильно использовал заклинание. Я ведь ещё учусь. Вряд ли это связано с Инициацией…
С этими словами Томас Гэбриел камнем рухнул вниз, заклинание левитации прервалось внезапно, будто выключили электричество.
В отчаянии он стал молотить воздух руками, стараясь зацепиться за книжные полки. Когда носками ботинок он всё же встал на узкий выступ, то чуть не опрокинулся назад и вытянул руки, чтобы ухватиться за полку. Затем из последних сил подтянулся и прилип, как улитка.
До пола оставалось метров пять. Не так уж и высоко, можно и спрыгнуть, но не в этом дело. Магия не сработала. Снова. Как и в лесу с гобблингами. Он уставился на корешок книги прямо перед его носом: «Величайшие Опустошители. Том 5». Он глянул на полку – да тут не меньше пятидесяти томов. Он мечтал попасть в одну из этих книг с тех пор, как помнил себя.
Когда он наконец спрыгнул на пол, на сердце легла такая тяжесть, что он с трудом поднялся на ноги.
На этот раз он воспользовался лестницей, чтобы отыскать книгу «Инициация и прочие трудности», и в ней прочитал то, о чём уже догадывался, но не хотел признаваться даже самому себе.
Если мастер не предлагает ученику пройти Инициацию, то по правилам Орднунга связь между ними разорвана навсегда. Ученик часто испытывает разочарование и гнев. Помните, как бы тяжело ни было отказать своему ученику, ему вдвое тяжелее слышать отказ. В некоторых случаях мальчики пытаются отобрать ключ силой, и иногда это приводит к травмам и даже смерти, если мастер не подготовится должным образом.
Защитное заклинание убережёт магию ключа от любых недозволенных посягательств, поэтому если ученик, признанный негодным для Инициации, всё же украдёт ключ, он всё равно не сможет пройти Инициацию. В большинстве случаев церемония вообще не состоится, но даже если ученик пройдёт Инициацию, магия со временем утратит силу. Ученик почувствует, как она ускользает от него. Ему будет нелегко смириться с поражением. В итоге он полностью лишится магических способностей. Некоторых ждёт печальная участь – безумие, отчаянье и смерть.
Томас Гэбриел отшатнулся от книги, будто она была пропитана заразой. Он глянул на Одноглаза, сидевшего у него на плече.
– Ты разбираешься в магии. Как мне это исправить?
Предчувствуя неприятную перемену настроения мальчика, крошечное существо отлетело на безопасное расстояние.
– Ну? – Томас Гэбриел терял терпение. Когда он протянул руку, чтобы схватить Одноглаза, тот поднялся выше, его было не достать. – Говори, как решить эту проблему.
– Не могу, – пропищал он.
– Ты должен! – крикнул Томас Гэбриел. – Нужно всё исправить до встречи с Высшим советом. Если Орден узнает, что моя магия не работает, потому что я взял ключ Симеона и прошёл Инициацию без его разрешения, меня вышвырнут. Я стану никем.
Одноглаз взлетел ещё выше и уселся на последней полке, стараясь не попадаться на глаза мальчику. Он выглянул из укрытия, только когда мальчик утихомирился и, измученный, сидел на полу посреди разбросанных книг, бормоча себе что-то под нос.
Эд вышел из главного здания школы и нагнулся, чтобы завязать шнурок. Дети расходились по домам, обегая его на ступеньках, всем сердцем радуясь солнечному дню и окончанию занятий.
От резкого удара по затылку у него искры брызнули из глаз. Придя в себя, он услышал смех, растворившийся среди маячивших голов и стучащих ног. Должно быть, кто-то из его одноклассников, но кто? Вдруг мальчик с каштановыми волосами до плеч оглянулся и выдал себя.
Эду захотелось крикнуть и броситься за ним. Но он сдержался. Устраивать сцену – не лучший выход из ситуации, ведь он так мечтал стать своим в школе Сент-Джозеф. Поэтому он не шелохнулся, стараясь взять себя в руки, как вдруг другой мальчик толкнул его, сбегая по лестнице, и показал на него пальцем. В прошлой жизни Эд достал бы из кармана рогатку и выстрелил бы серебряной дробью – оцарапал бы ему ухо для острастки и стёр бы ухмылку с его лица.
Но Эд больше не Опустошитель. Он самый обыкновенный мальчик в свитере, а не в пальто с бездонными карманами. Когда тот мальчишка махнул на него рукой и, посмеиваясь, ушёл вместе с друзьями, Эд разжал кулаки, и его взмокшие ладони немного остыли.
Эду было тяжело привыкнуть к школе, хотя он был сообразительным и схватывал всё на лету. Уроки не доставляли ему хлопот. А вот правила жизни в Сент-Джозефе ему никак не удавалось усвоить, и он всё время выделялся. А выделяться нельзя, если хочешь завести друзей и быть обычным человеком.
Изредка Эд останавливался у зеркала и смотрел на свой новый образ – без пальто – и думал, может, пора вернуться в Пустынные земли, хотя там и опасно. По крайней мере, он знает тот мир как свои пять пальцев, – лучше, чем этот. К тому же Руби и Томас Гэбриел в Пустынных землях, и он может положиться на них, особенно на Руби, которая так отважно помогала ему, сражалась с монстрами и доказала, что ничем не хуже любого мальчишки. Но ведь именно она убедила его: то, о чём ты больше всего мечтаешь, никогда не даётся легко, поэтому оно так ценно. И каждый раз Эд отходил от зеркала, уверенный, что не стоит возвращаться к старой жизни, потому что он всегда хотел быть обычным мальчиком и не станет отказываться от своей мечты.
Но отмахнуться от прошлой жизни он тоже не мог. После Инициации в нём всё ещё жила магия. Церемония пошла не по плану, после того как Руби случайно приняла магическую силу вместе с ним, и каждому досталась примерно половина той магии, которую обычно получает Опустошитель. А значит, колдовать они могут только вместе.
Когда Эд оставался один, он слышал шёпот магии, она называла его Джонсом – именем, которое его мастер Мэйтланд дал ему ещё в детстве. Магия уговаривала его прекратить изображать из себя простого мальчика по имени Эд, слишком уж хорошо у него получается бороться с монстрами и защищать людей.