Чтение онлайн

— Всего несколько часов и удалось ему поиграть со светом, и снова в темноту. Вот судьба…

Когда они спустились и уже порядочно отошли от «господствующей», Никифоров вдруг замедлил шаг.

— Слушай, а как его люди-то найдут? Через твои сто пятьдесят…

Лука задумался, но ненадолго.

— Найдут! У меня есть знакомые писатели, братья Ивановы. С одним из них я в медицинском учился. Так они теперь детективы катают…

— Ну и при чем здесь это?..

Я им расскажу. Они напишут про это, но им, конечно, никто не поверит. Но лет через сто пятьдесят найдется толковый парень, который возьмет и поверит. Потом придет сюда и выкопает. А как раз и нужно, чтобы через сто пятьдесят и чтобы человек был толковый… Никифоров покачал головой.

— Н-да… ну ты, допустим, сумасшедший. Но я-то хорош! Слушай, а если эти два брата-акробата сами припрутся сюда?

— Петрович, милый! Да разве в это кто-нибудь может поверить? Написать они напишут, потому что необычно, а поверить — не на таких напал! Только через сто пятьдесят…

На углу улицы Наливайко и Дачной стоял общественный туалет. Он был построен еще в те незапамятные времена, когда Никита Хрущев собирался где-то здесь отгрохать себе дачу, а Горсовет решил откликнуться на это великое событие столь же великой борьбой за санитарию и гигиену. И наставили по Коктебелю подобных сооружений несколько десятков — испражняйся на славу! Но когда Хрущев дачу строить раздумал, сразу выяснилось, что в общественных туалетах есть большое неудобство: силами коммунальных услуг их постоянно надо чистить, а это хлопотно. Общественные туалеты вместе с содержимым стали заколачивать один за другим. И заколоченные домики постепенно стали частью здешнего пейзажа, как, например, валун, скатившийся когда-то с горы, или куст терновника. Их просто перестали замечать.

Именно в таком домике и затаился Буков, наблюдая, как Лука и Никифоров в сопровождении хозяйки вышли из дома. И калитку закрыли аж на деревянную вертушку…

Едва они свернули за угол, Буков, не теряя пи секунды, вошел в палисадник и направился прямо к распахнутому окну. Тому самому, из которого совсем недавно Никифоров выскальзывал для конспирации. Теперь оно пригодилось и Букову.

Он был, что называется, в кураже, поэтому действовал решительно и ловко. Ухватился за подоконник, подпрыгнул, легко, как на физподготовке, подтянулся и через минуту стоял уже на чистом крашеном полу, в прохладе и полумраке чужой комнаты.

Прежде Буков работал по найму и, так или иначе, мог доказать, что закон не преступает. Теперь он работал только на себя. И уже никто бы не поверил, что он действует рука об руку с законом. Но сейчас ему было на это плевать! У него на глазах два типа извлекли из земли нечто… пока для него непонятное. Но это был явно не комплект туалетных принадлежностей. Скорее всего, это был клад… Ну а если бы у вас на глазах кто-то откопал клад, вы что, сидели бы сложа руки? Так примерно Буков рассуждал и был уверен, что всякий на его месте поступил бы точно так же.

Его не могла не удивить халатность его врагов. Все бросили и ушли, даже окно не закрыли. Но откуда ему было знать, в каком они уходили состоянии и что уносили с собой. Стоимость этого, быть может, равна была, а то и превосходила годовой бюджет иного плюгавого государства СНГ.

В глаза Букову бросились два чемодана. Один был новенький (купленный в Ленинграде), второй — старый, потертый и заслуженный, еще советский. Новый был раскрыт. А там, кстати, под слоем трусов и маек лежали одиннадцать тысяч долларов. При помощи карманного складного ножа Буков вскрыл замки старого чемодана, вышвырнул никифоровское шмотье. Увидев «пулеметную» коробку, открыл ее и обалдел.

Перекладывая содержимое коробки в свои карманы, он вдруг на секунду почувствовал себя обычным домушником. Но только на секунду — и снова наплевал на все на свете.

Буков выпрыгнул из окна, и почти сразу в калитку вошла Лариса Евсеевна. Они увидели друг друга.

Букову ничего не оставалось, кроме как переть на рожон, брать на понт.

— Здорово, тетка! Я тут к Николаю заходил, к квартиранту твоему…

— Здесь нет никакого Николая…

Никифоров и Лука, когда поселялись, представлялись хозяйке другими именами, а документы у них, само собой, никто не требовал. Самыми надежными документами у нас теперь служат «зеленые». Так нам и надо!

Буков пожал плечами, и Лариса Евсеевна догадалась, что он вор.

— А ну-ка уходите отсюда, пока я не позвала…

Зря она это сказала! Буков, в общем, так и хотел — просто пройти мимо. Но теперь он подумал, что она может закричать. И душевно улыбнувшись, шагнул к Ларисе.

— Вы только не волнуйтесь, мамаша… — И он ударил ее кулаком по голове.

С дорожки Лариса Евсеевна отлетела в огород, спиной и затылком ударилась о здоровенную пятидесятилетнюю грушу и потеряла сознание.

Двое суток Буков тихо лежал на дне. Так обычно выражаются в блатном обществе. Но ему, по-видимому, только так теперь и следовало выражаться. А находился он в Алупке, в снятой комнатухе и нос никуда не высовывал, хозяева, милые, хотя и несколько беспокойные старички за умеренную плату выдавали ему виноградный самогон собственного производства, зарубили по его заказу пару кур.

Так он продержался двое суток. А на третьи решил заняться делом. До сих пор он жил на доллары, которые ему отвалили бандюги, теперь он надумал потихоньку реализовать золото и сразу же отвалить из этого места. По самым грубым его прикидкам похищенное должно было стоить лимонов пятьдесят, не меньше. Если даже просто их положить под девять процентов в самый задрипанный государственный банк и то… хотя это, конечно, глупо. Можно найти что-то более подходящее. Но Буков пока не знал, как найти это «более подходящее», и, несмотря на свое богатство, чувствовал себя довольно растерянно. Всю жизнь он ходил по вполне определенным, нахоженным дорожкам и мог на них любого обогнать или обмануть. Теперь же волей-неволей он оказался совсем и ином мире. Как жить ему? Куда податься? Конечно, богатство — вещь хорошая. Но не стоила ли его московская квартира столько же, а то и больше этой добычи?

Не мог он себе представить, как ему теперь быть и со службой. Бросить все и исчезнуть навеки? Или наоборот: позвонить, обещать кому надо хороший куш, заочно оформить отпуск? Чтобы хоть квартира за ним осталась. А то ведь скажут: пропал без вести, значит, и квартира ничья! Там ведь вокруг жэков столько оглоедов крутится…

После долгих размышлений квартиру он решил все-таки не терять, позвонить на службу и, как говорится, «для поднятия жизненного тонуса» продать немного золотишка. Чтобы хоть посмотреть, как это дело пойдет.

Взяв у хозяина в сарае молоток и зубило, он отрубил от золотого бруска кусочек, весивший граммов тридцать или около того. Золото рубилось хорошо, вязко, совсем не крошилось. Работа эта была для него приятной, он уже готов был назвать себя «золотых дел мастером». Мысленно, конечно.

Поутру Буков вышел на промысел. Никаких хвостов за ним, естественно, не было. Никифоров потерял его еще раз и навсегда, мафия — тем более. Так что дергаться никаких причин не было.

В Москве он, конечно, сориентировался бы скорее. Нашел бы, куда определить это золото. Здесь приходилось идти на эксперименты. Он помнил, знал, что всегда охотно берут золото протезисты, а. дом с рекламной табличной приметил еще два дня назад. Профессиональная наблюдательность. «Доктор Нашев Е. Б., срочное протезирование. Гарантия качества». Такая вот надпись была изображена на табличке яркой, бросающейся в глаза вязью.

Доктор, скучавший над «Алупкинским курьером», энергично поднялся навстречу посетителю.

— Приветствую вас, чем могу служить?

— Вы золото делаете?

Следует, вероятно, пояснить, что делать золотые коронки можно только по особому разрешению и из этого же вытекают особые налоги. Но обычно всем удается как-то договориться, и вместо налогов платятся взятки.

Доктор Нашев внимательно посмотрел на Букова.

— Видите ли, ваш вопрос…

Буков понял, что он делает все, и достал из кармана завернутый в носовой платок кусочек золота.