Чтение онлайн

О том, что у истока харикского ручья был разбит лагерь, знала теперь каждая лесная тварь. В воздухе стоял такой удушливый запах дыма, будто загорелись пересохшие торфяные болота, а крики и бранные песенки были слышны на многие мили окрест. Эта веселая гульба была способна распугать не только всю лесную живность, но и тех, кто с жизнью своей уже давно расстался.

Между двух дымящих костров стояла телега и топтались перепуганные лошади, а вокруг них плясали, прыгали и вопили на разные голоса трое. Вооруженный коротким мечом юноша в потрепанном плаще от души запевал гимн во славу Единого Создателя. Огромный тролль с топором в руках дурным басом орал кабацкие песни, а темнокожий эльф вокализировал ему в такт высоким и хорошо поставленным сопрано. Впрочем, порой голос его все же срывался на визг.

Брауни умирал от страха, ведь из всей компании он был самым беззащитным. Как правило, на таких – на детей, стариков, раненых или ослабленных – волки нападают в первую очередь… Ко всему прочему ученый книжник неважно владел каким бы то ни было оружием, кроме поварского. И теперь, вооружившись любимым разделочным ножом, Трох ощущал себя донельзя неуютно.

В отличие от большинства эльфов, брауни считали себя исключительно и принципиально мирным народцем. Мало кто из них владел стрельбой из лука, не говоря уже про искусство фехтования или метания топоров. Вот поддерживать уют в доме, возводить сады да возделывать поля на Изумрудных холмах Дахудх’ара – это было по их части. Вести летописи, изучать историю Северной земли и ее жителей – тоже дело славное и от всей души любимое Трохом. Но сражаться – увольте!

Да и зачем, если во всех странствиях тебя сопровождает старый добрый великан Драйгр? Эх, сколько дорог они вместе исходили, скольких повидали и запечатлели на пергаменте: редчайшие представители старших рас, древней флоры и легендарной фауны встречались на их долгом пути, народы и племена, духи и чудища – такое богатство не в каждой библиотеке встретишь! Ради этого стоило покинуть уютный дом…

И вот уже второй раз за последнее время удача отвернулась от книготорговцев. С наступлением темноты к ним незаметно подобрались хищники. Впалые животы и голодные взгляды зверей свидетельствовали о серьезности их намерений.

Как правило, волки не нападали на путников. В конце концов, их всегда можно было отпугнуть огнем, дымом или громкими криками. В самом крайнем случае голодным животным можно было предложить свой провиант, попросту выкинуть из телеги весь сыр и мясо… Но дальше на востоке, куда вел их долг, начиналась Обитель смерти. Нечисть, водившаяся там, отпугивала живность, а значит, рассчитывать придется большей частью на свои припасы.

На горе путникам что-то привело к границе проклятого леса и стаю волков. Их охота, по-видимому, тоже не задалась, поэтому животные выбрали себе более доступную добычу. Охранная аура мракоборца могла защитить путников от нечисти, но не от хищников.

«Неужели это конец?» – с горечью подумал брауни, из последних сил вытягивая очередную гласную букву.

«У» получилась у него подозрительно схожей с завыванием волков. От этого книжнику сделалось не по себе: как бы страх не превратил его в волколака. Он жалобно оглянулся на друга. Вид громадного тролля вселял некоторую надежду на благополучный исход.

– Не ссать! – ободряюще гаркнул Гвирдр Драйгр вместо припева к песне, текст которой в нескромных выражениях прославлял необъятные достоинства тролльских женщин.

После подробного описания бедер ему оставался предпоследний куплет о сладких грудях-тыковках и глазах – серых, как пасмурное небо над морем Гуруб. Этот романс он сочинил сам еще в пору лихой морской юности и в честь весьма определенной особы. Ее звали Пумпель Гидрефкоф. Тролль был так влюблен, что намеревался не только жениться на девушке, но даже переименовать в ее честь свою шхуну «Ветер Харма».

Нехитрая поэзия помогла ему завоевать сердце Пумпель. Но ее семья воспротивилась союзу, и пути молодых разошлись. С тех пор минуло немало лет и еще больше дорог было исхожено. Любовь не перенесла разлуки, но песня сохранилась и неизменно приносила удачу.

Правда, применял ее тролль все больше на прекрасных тролльских девах, а не на голодных волчицах. Но сейчас, когда весь его репертуар был исчерпан вкупе со здравыми решениями, оставалось надеяться лишь на удачу. И напоследок вспомнить веселые деньки.

Где-то теперь та курносая хохотушка с волосами цвета осенних листьев? Наверняка вышла замуж за какого-нибудь капитана или купца и стала хорошей матерью ораве зеленопузых малышей… если, конечно, научилась готовить. Ах, каким преотвратительным кашеваром была его милая Пумпель!

– Почему они не боятся нас? О Единый, славим тебя… – в ритме гимна простонал Григо Вага.

– Боятся, еще как, якорь им под хвост! А то бы давно сожрали! – заверил его тролль.

– И долго ли нам взывать к справедливости? – пропел мракоборец.

– Давай еще мха в огонь, – порекомендовал Гвирдр. – Серые не любят дыма…

– Да кто ж его любит?! – хрипло крикнул юноша, утирая слезы.

Слезы проступили у него со страху, но едкий дым оказался весьма уместным оправданием. Григо наклонился к земле и с ужасом осознал, что мха почти не осталось, лишь жалкие клочки зеленели еще под копытами лошадей. Весь лесной ковер был содран до самого гумуса.

Юноша распрямился, чтобы сообщить об этой неприятности спутникам, но песнь его оборвалась криком ужаса. Вместе с ним завопил маленький брауни. А волки глухо зарычали и, о чудо, вдруг разбежались в стороны…

Поменявший направление ветер смел не только дым, но и большую часть серой стаи. В образовавшемся промежутке показался высокий силуэт всадника. Выступившая из ночного леса лошадь походила на воплотившегося из дыма демона: на месте глаз темнели пустые провалы, гигантская пасть напоминала змеиную, а грива дыбилась острыми шипами. Сам наездник скрывался в полумраке, окутавшем его точно плащ, сотканный из самой тьмы.

Некоторые волки попытались атаковать жуткую тень, но холодный блеск стали останавливал их на лету. Животные падали под копыта чудовищного скакуна. Хрустели кости, раздавались истошные визги и лошадиное ржание. Стая рассеялась между деревьев. А всадник, перешагивая через волчьи трупы, медленно направился к повозке.

Григо Вага печально глянул на товарищей: могучий тролль, осклабившись, всматривался в дымовую завесу, эльф отчаянно тер глаза кулаком. Задыхаясь от страха, мракоборец опустил бесполезный меч и вместо гимнов забормотал слова заклинания, укрепляющего ауру против нечисти.

Богатырским телосложением Григо никогда не мог похвастать, но всегда оказывался в первых рядах в борьбе за правое дело. Он был честным человеком и усердным учеником. Все детство он провел в монастырской библиотеке: читал, писал, переводил тексты и изучал древнее аурическое искусство.

В переводе с древнеальтирского слово «аура» означало «дуновение», то есть это была невидимая волна волшебства, сотворенная молитвой. Мирными аурами владели монахи и жрецы Единого. Одни молитвы защищали от нечистой силы, другие – помогали расположить к себе даже самых отъявленных разбойников. А вот боевые заклинания были доступны исключительно вингенсам – элитному отряду при Главном храме Самториса.