Чтение онлайн

В вагоне было душно, от Августа исходило тепло… В какой-то момент поезд резко затормозил, и меня прижало к нему.

На минуту я прикрыла глаза. Я не могла понять, хочу ли я, чтобы мы сейчас поцеловались и уже наконец прошли эту стадию, или мне просто страшно, поскольку мне еще никогда никого так сильно не хотелось поцеловать. До конца нашей поездки я так и не решилась открыть глаза. Я очнулась только тогда, когда поезд остановился. Август пристально смотрел на меня.

— Пошли, — прошептал он.

Держась за руки, мы прошмыгнули сквозь толпу и выбрались по ступенькам наружу.

— Магазин отсюда недалеко.

Мы так и не разняли рук. Я слышала, как бешено колотится мое сердце, и очень обрадовалась, войдя в магазин, ведь я наконец могла отвлечься от пугающей мысли, как сильно я хотела его поцеловать. Я еще никогда так не паниковала. Немного нервничала на первых свиданиях, это да, обычное дело (хотя не то чтобы у меня было так уж много первых свиданий). Но здесь было что-то иное.

Август нашел тележку и направился в отдел овощей и фруктов.

— Что скажешь насчет тунца со спаржей и кускусом на пару? — сказал он, выбирая длинную и прямую спаржу.

— Я бы ответила, что единственный в моей жизни порыв что-то приготовить успешно закончился знакомством с хлебопечкой, так что твое предложение звучит очень даже заманчиво.

Август рассмеялся.

— Значит, хлебопечка? Что ж, может быть, ты сможешь приготовить десерт.

Я покачала головой:

— В итоге мой хлеб безнадежно сгорел. Не верится, что ты действительно можешь приготовить такой ужин. — Дядя Гарри поклонялся доставке еды на дом, а Гейб все дни проводил в театре. В Бостоне либо я ела с семьей моей лучшей подруги, чья мама искренне полагала, что повар китайского ресторанчика за углом почти что член ее семьи и призван исполнять все ее прихоти, либо, когда приезжал отец, мы ели в его загородном клубе. В остальное время я питалась едой быстрого приготовления или чем-то замороженным, что можно положить на противень в духовку, нагретую до 425 градусов, и после этого назвать мясом.

— Как ты уже поняла, мой отец не выходит из дома, поэтому я всегда старался приготовить все так, чтобы блюда походили на меню ресторана. В тринадцать я уже научился готовить соус голландез.

— Впечатляет.

— Погоди ставить оценку, ты ведь еще не отведала моей стряпни. У меня кускус иногда получается комковатым.

Мы шли мимо стеллажей с продуктами, по пути пополняя содержимое тележки свежими овощами, хлебом, соком и содовой. Неожиданно Август достал из пластмассовой вазы у одной из полок букет цветов и преподнес его мне.

— Это для тебя.

До меня донесся тонкий аромат ирисов. Август не походил ни на кого из тех, с кем я раньше встречалась. Несколько сбитая с толку, я не знала что и думать. Мне вообще не хотелось думать, только ощущать его рядом с собой.

Он расплатился за продукты, и мы прошли пешком несколько кварталов до его дома.

— Папа! — позвал он, войдя в дом.

— Я здесь, Август, — послышался голос из коридора.

— У нас в гостях Каллиопа.

Я последовала за Августом на кухню. Разобрав сумки, он вышел в коридор и заглянул в кабинет отца.

Я встала рядом с дверью. Профессор улыбнулся при виде нас.

— У нас сегодня тунец со спаржей. Будет готово через полчаса.

Профессор Соколов отмахнулся.

— Нет, спасибо. Извини, я не успел тебя предупредить. Я не знал, когда ты вернешься, поэтому сделал себе бутерброд и поел здесь. Так что пообедайте вдвоем с Каллиопой.

— Уверен?

— Конечно.

— Ладно, тогда я пойду.

Август вернулся обратно на кухню. Я улыбнулась профессору и помахала ему рукой на прощание. Он, широко улыбаясь, подмигнул мне. Я мельком взглянула на его стол. Тарелки не было — значит, он не ел. В плане сватовства он был так же плох, как и дядя Гарри.

Август включил подсоединенные к айподу музыкальные колонки. Затем полистал страницы на планшете, пока, видимо, не нашел то, что искал. Из динамиков полился сказочный голос Норы Джонс.

Убрав несколько покупок в шкаф, Август принялся доставать сковородки.

— Чем я могу тебе помочь?

— Не надо. Ты уже упомянула, что не умеешь готовить. Так что к моим сковородкам я тебя и близко не подпущу, — стал он меня поддразнивать.

— Тогда я просто буду смотреть. — И притворившись обиженной, я отошла в другой конец кухни.

— Куда ты? Отсюда тебе лучше будет видно.

— У меня и отсюда открывается хороший обзор, — сказала я.

— Но так я не чувствую потрясающий запах твоих духов.

Он повернулся и протянул небольшую вазу для букета, который он мне купил, и принялся за готовку. Обычно я как-то не обращала внимания на руки парней, но мне безумно нравилось наблюдать за тем, как Август мелко нарезает петрушку и чеснок, нравилось, как его пальцы обхватывают рукоятку ножа. Его руки казались такими сильными.

Вскоре вся плита уже была заставлена шипящими сковородами, из которых валил пар. Мой повар взял небольшой кувшин с водой, добавил туда несколько долек лимона и понес его в сад через заднюю дверь. Он начал выносить тарелки, и я принялась ему помогать.

Выйдя в сад, я тут же почувствовала, как мое тело расслабилось, и мне стало хорошо. В пруду журчала вода, вокруг весело щебетали птицы. На изгороди, огибающей весь сад, висели зажженные фонарики. Вечерело, но летом в это время еще не темно. Должно быть, с наступлением сумерек сад выглядит просто чарующе.

Я направилась к столу, который накрывал Август, — обычный стол из кованого железа с двумя стульями. Он накинул на него белую льняную скатерть и расставил свечи.

— Присаживайся, — сказал он. — Я сейчас принесу остальное.

Вернувшись, он поставил на стол блюда с едой. Все было безупречно — даже кускус. И действительно, создавалось впечатление, будто мы сидим в ресторане. Я не переставала отдавать Августу должное за то, что он смог свыкнуться со странностями своего отца.

Он спросил меня:

— А почему тебя назвали Каллиопой?

— Это имя одной из дочерей Зевса. В переводе с греческого значит «красивый голос». Моя мать была певицей, и я думаю, она хотела, чтобы я пела. Но если бы ты только слышал мой голос… в общем, я могу со всей уверенностью сказать, что мое имя мне вообще не соответствует. Я не Нора Джонс. А твое имя? Август — по месяцу рождения?

Он кивнул:

— Да, правильно, я родился в августе. К тому же любимым скульптором моей мамы был Огюст Роден.

Весь вечер мы болтали о наших родных и о музыке. Обо всем и ни о чем одновременно. Когда с ужином было покончено, небо уже превратилось в темно-синее полотно с мазками розового цвета. Это идеально отражало состояние моей души.