Чтение онлайн

— Есть еще одна причина, почему я расстроена. Это отец.

— Что с ним?

— Я кое-что сегодня нашла. Там, в коробке.

Я замолчала, и дядя Гарри метнул взгляд в сторону шкафа.

— Тот ящик с моим именем, Гарри. Я нашла в нем бумаги на развод.

Дядя со вздохом бессильно опустился в мягкое кресло напротив меня.

— Ты должна спросить об этом своего отца, Кэлли.

— Это бред, Гарри. Ты самый близкий мне человек. Расскажи мне все.

— Я не могу.

— То есть ты просто не хочешь.

— Нет, я не могу. Ты хоть представляешь, как долго мне пришлось уговаривать твоего отца, чтобы ты смогла приезжать сюда летом? Чтобы просто иметь возможность видеть тебя? Потерять связь с тобой для меня подобно смерти, Кэлли.

— Мне шестнадцать. Что он собирается сделать? Отнять у меня мобильный? Компьютер? Запретить мне разговаривать с тобой? А как насчет того времени, когда он путешествует? Ты должен мне рассказать, Гарри.

— Я не хочу портить с ним отношения. Ты даже не представляешь, каким он может быть.

— Эй, я его дочь, ты не забыл? Так что уж я-то знаю, каким он может быть.

— Кэлли, мне нужно сохранять с ним мирные отношения. Этим летом тебя приедет увидеть твоя бабушка… Мы уже так много потеряли. Так что ради твоей бабушки, Гейба и меня… Есть вещи, о которых я избегаю говорить.

— Получается, ты врал мне все эти годы?

— Я бы не называл это так.

— Тогда как бы ты это назвал?

— Пойми, я дал обещание, что не буду ничего рассказывать.

— Видимо, тебе придется нарушить его. Ну же, дядя! Что произошло? Как он мог подать заявление о разводе, когда она была больна и умирала в больнице? Кто же так делает?! И кстати, на тех фотографиях, где она уже без волос, — почему на них нет отца? И что это там за человек вместе с вами?

Гарри молча смотрел на меня. Но я не отступила.

— Ты любил мою маму, Гарри. Она была твоей сестрой и лучшим другом. Ты должен это сделать ради нее. Ради меня. Я заслуживаю того, чтобы знать все о ее жизни. Я устала от того, что ее жизнь… такая же загадочная для меня, как и А. Она моя мать.

Всю мою жизнь, сколько я себя помню, мое любопытство по отношению к маме всегда подавлялось. Я задавала вопросы, и Гарри, или моя бабушка, или отец аккуратно обходили их. Гарри показывал мне красивые снимки с ней, рассказывал счастливые, как рождественские сказки, истории, излучающие добро и уют. Они напоминали мне рассказы о принцессах, красочных лентах и ярких звездах. А мой отец мне никогда ничего не рассказывал. Ни хорошего, ни плохого. Как будто мамы никогда и не было.

Долгое время дядя молчал.

— Ты права, ты заслуживаешь того, чтобы все знать.

Я теребила пальцами подлокотник дивана.

— Она… У твоей мамы и папы никогда не было того, что я назвал бы нормальными отношениями, — сказал он, громко выдохнув. — Кого я обманываю? Их отношения напоминали ядерный взрыв.

В это я легко могла поверить. И это было больше похоже на правду.

— Да, взрыв. Они совершенно не подходили друг другу. Но он был до безумия влюблен в нее — если честно, так, как никогда ни до, ни после. Да, у него были подружки. Но они приходили и уходили, надолго не задерживаясь. Здесь все было иначе. Твоя мама была прекрасна, и она вообще не планировала выходить замуж. Она была вольной птицей, а он… твой отец. Думаю, он посчитал, что сможет приручить ее, превратить в идеальную жену мелкого адвоката и посадить в позолоченную клетку.

— Прям как Мириам Роуз.

— В некотором роде. Он валялся у ее ног. Атака по всем фронтам. Например, комнаты, утопающие в цветах. Когда он узнал, что ее любимые цветы — ландыши… в тот момент единственным местом, где их можно было найти, были Гавайи. Он заказал огромный букет, который доставили спецрейсом. Наверное, это стоило ему целое состояние. Ужины при свечах в самых дорогих ресторанах Манхэттена, билеты на лучшие мюзиклы Бродвея, путешествия на яхтах. Предполагаю, через какое-то время она поверила в то, что он действительно любит ее и что у них все будет хорошо.

— И? — От волнения я забывала дышать.

— Замужество не меняет человека, Каллиопа. Она оставалась такой же свободной. Можно было одеть ее в черное платье от Шанель… но она была твоей мамой. Она обожала ходить на танцевальные вечеринки, любила свою артистическую компанию из Сохо. Она зависала в Бруклине с несколькими сумасшедшими художниками. Они перекантовывались в небольшой мастерской, где снимали фильмы и рисовали… Со стороны это выглядело дико. Где-то у меня лежат фильмы, в которых она в голом виде что-то рисует. — Он рассмеялся. — Остановить ее было невозможно. Это был огромный клубок идей и энергии. Она еще и в группе пела.

— Мда, — сказала я, — это действительно мало похоже на обычный распорядок дня моего отца. Вообще ни разу.

— Вот именно. Казалось, все это замечают, кроме их двоих.

— А ты пытался как-то образумить ее?

— Я любил свою сестру, но переубедить ее никогда никому не удавалось. Так же, как и твоего отца. В этом смысле они были похожи. В любом случае через… не знаю, полгода они уже были готовы убить друг друга. Ты же знаешь своего отца. Он начал прессовать ее, постоянно критиковал. Она уж было хотела уйти от него, но выяснилось, что она беременна. Она чувствовала, что попала в ловушку.

— Ну, она могла родить меня… и оставить его. Стать матерью-одиночкой.

— Думаю, какая-то часть ее продолжала любить его. Она дала ему еще один шанс. Но беременность не помогла. Они не прекращали страшно ссориться. Однажды они так громко ругались, что соседям пришлось вызвать полицию. Наверное, другие бы нашли иной выход из этого положения, но твоя мама стала очень нервной, впала в депрессию. И отец обвинил ее в том, что она плохая мать.

В эту секунду мне показалось, что мир остановился. Гарри продолжал рассказывать. Его слова доносились до меня как будто издалека, словно я вновь была у Мириам, а его голос пытался прорваться сквозь бурю.

— Но она была прекрасной матерью. Я помню ее. Помню, как мы вместе рисовали пальцами.

— Да. На стенах. Такие забавы приводили твоего отца… одним словом, в бешенство. Я тогда думал, что у нее будет нервный срыв. Я уж хотел было убедить ее лечь в больницу. Но она вдруг вновь стала жизнерадостной. Ни с того ни с сего.

— Почему? Они помирились?

— Нет. Она снова влюбилась. У нее завязался роман.

— Что?

«Почему я ничего об этом не знала?»

— Не осуждай ее, Кэлли.

— Так это был… тот самый парень на фото? Рядом с ее больничной кроватью?

Дядя Гарри кивнул.

— Тот парень на картинке вернул ее к жизни. Он практически спас ее, еще до того, как она заболела. Успокаивал ее, возвращал ей радость. А потом она узнала, что у нее рак. И это был… конец. Четвертая стадия. Он был с ней. Она хотела, чтобы на лечении ее сопровождал он, а не твой отец. Она жила абсолютно независимо от мужа. И от тебя. Чтобы облегчить себе лечение, она переехала в квартиру недалеко от больницы.