Чтение онлайн

Начнём издалека. Хорошо известно, что подавляющее большинство найденных поисковиками останков остаются неизвестными. Но есть и исключения. Некоторых из захороненных опознают по очень редким медальонам или предметам быта (ложкам, кружкам, котелкам и т. д.) с выцарапанными надписями. При этом общепринятой практикой является то, что эти предметы становятся достаточным основанием для заявлений об обнаружении того или иного военнослужащего, поисков и оповещения его родственников.

Никому не приходит в голову опровергать выводы о принадлежности найденных останков тому или иному человеку на том основании, что у него перед боем по каким-то причинам могла оказаться не своя, а чужая кружка, котелок товарища или фляжка друга! Да и про найденный в тесной, вповалку, могиле медальон тоже можно сказать, что нет никакой гарантии, что он принадлежал данному конкретному бойцу, а не оказался медальоном соседа! Ведь, несмотря на всю маловероятность таких предположений, теоретически исключать их нельзя!

Тем не менее поисковики резонно пренебрегают этой теоретической «погрешностью» и считают, что если на предмете написана фамилия и имя бойца, значит, найденные с предметом останки принадлежат именно ему. Можно вполне согласиться с таким подходом, потому что в сложившихся условиях он оправдан и не противоречит здравому смыслу.

Пожалуй, ещё большим основанием для уверенной идентификации погибшего офицера является обнаружение в захоронении фрагментов офицерского обмундирования, наград и, тем более, личных документов! В этом случае никаких сомнений у поисковиков вообще не бывает!

Вспомним заявление высокой комиссии, взявшей на себя ответственность громогласно заявить об обнаружении в Лебяжьем генерала Лизюкова. Члены комиссии открыто признают, что у них нет «прямых доказательств, что обнаруженные останки принадлежат легендарному генералу» [295] . В могиле не были обнаружены какие-либо вещи, прямо говорившие бы о принадлежности их Лизюкову (этих предметов там и быть не могло!), тем не менее, на основании одних только косвенных признаков, они решили назвать найденные останки останками Лизюкова.

Но какие же доказательства комиссия считает прямыми? Читаем в местной газете официальное сообщение о решении считать найденные останки генеральскими. Чёрным по белому там написано, что таким доказательством комиссия считает обнаружение в захоронении личных документов Лизюкова! [296] Как нам хорошо известно, никаких документов в могиле найдено не было.

А теперь представим себе, что хотя бы один документ Лизюкова всё-таки был бы обнаружен в захоронении. Что тогда сказали бы «находчики»? Надо думать, что они сразу провозгласили бы это жирной и окончательной точкой во всём долгом и трудном поиске! Не приходится сомневаться, что факт обнаружения в могиле личного документа генерала (пусть даже и едва сохранившегося, всего лишь с несколькими читаемыми буквами, которые складывались бы в искомую фамилию!) был бы расценен комиссией как важнейшее и прямое доказательство обнаружения останков Лизюкова!

Уж об этом бы говорили и писали так, чтобы ни у кого не осталось ни малейших сомнений в достоверности «долгожданной находки»! И первыми кричали бы об этом именно наши сегодняшние оппоненты! Да вот только, к их досаде, никакого документа они в могиле не нашли…

Но что это? Настоящий, а не мифический документ Лизюкова был найден в действительности, и не в братской могиле, а прямо в кармане комбинезона погибшего, и не через 66 лет после смерти генерала, а в день его гибели! Этот документ был обнаружен не в неизвестном захоронении за несколько километров от места последнего боя генерала, а в 100 метрах от его подбитого танка!

Казалось бы, этот факт можно считать одним из важнейших, если и вообще не решающим, в поисках захоронения Лизюкова, но вопреки всякой логике и собственным заявлениям наши оппоненты вовсе не расценивают факт обнаружения вещевой книжки генерала как убеждающий аргумент! Почему? Ответ ясен: потому, что факт обнаружения вещевой книжки Лизюкова на месте боя 23 июля 1942 года очень невыгоден нынешним «находчикам»! Он полностью развенчивает их вздорные выдумки!

Вот нашли бы они эту книжку в апреле 2008 года у церкви в Лебяжьем — всё было бы по-другому, и она была бы замечательным доказательством! А так — плохое доказательство! Вообще не доказательство!! Обман!!! Вот такой у наших оппонентов избирательныйподход к доказательствам и такая вот «объективность» оценок!

Я согласен с мнением высокой комиссии о том, что обнаружение документов генерала Лизюкова можно считать прямым доказательством принадлежности останков именно ему. Но почему-то наши оппоненты, из которых главным образом и состояла эта самая комиссия, считают так только тогда, когда им надо!

Совершенно очевидно, что логически обоснованные предположения о том, что убитый танкист с раздавленной головой и был погибшим Лизюковым, вызывают у наших оппонентов ожесточённое сопротивление! Неудивительно! Этот вывод полностью дискредитирует их последнюю зацепку — заявление эксперта-криминалиста о схожести найденного поисковиками черепа с прижизненными фото Лизюкова! Совершенно ясно, что исследованный экспертом череп никак нельзя назвать черепом человека, голова которого была раздавлена! Неслучайно наши оппоненты стараются вообще избегать обсуждения вопроса о найденной вещевой книжке Лизюкова!

Более того! С книжкой-аргументом началась самая настоящая борьба! Начиная от лукавого замалчивания и заканчивая попытками опровержения его значимости вообще! И главной целью «находчиков» стало — любой ценой убедить читателей, что вещевая книжка была найдена у кого угодно, но только не у генерала!

Чуть ли не давясь от смеха (и явно скрывая за ним попытку увести разговор в сторону), мой анонимный оппонент (а за его спиной, надо думать, и его советчики-сторонники) иронично и самоуверенно вопрошает меня, видел ли я когда-нибудь, чтобы генералы сами «отоваривали» своё вещевое довольствие! Они же, поучает он, отдавали «отоваривать» свои вещевые книжки ординарцам да порученцам, чтоб самим не ходить! Потому, мол, найденная вещевая книжка ни о чём не говорит, так как вполне могла быть у кого-нибудь из ближайшего окружения Лизюкова, чей труп потом и обнаружили наши разведчики.

Оставим этот, мягко говоря, неуместный смех и ёрничанье на совести наших анонимных оппонентов. К тому же этими самоуверенными предположениями они только помогают опровергнуть собственные выдумки, поскольку ещё раз красноречиво показывают своё невежество по обсуждаемому нами вопросу и расписываются в своём незнании важных деталей. Тем не менее, чтобы это стало очевидно читателям, мы рассмотрим этот «важный» контраргумент наших оппонентов всерьёз.

Начнём с того, что мы говорим не о генералах вообще, а конкретно о Лизюкове. Есть ли у наших оппонентов доказательства того, что он запросто отдавал кому-нибудь свою вещевую книжку, чтобы «отовариваться»? Судя по ответам моего анонимного оппонента, таких доказательств у находчиков «Лизюкова» нет. Здесь можно было бы и прекратить весь этот нелепый разговор про высосанное ими из пальца «отоваривание» Лизюкова через своих подчинённых, но мы не будем уходить в сторону и открыто примем брошенный нам вызов.

Предположим, что Лизюков действительно предпочитал «отовариваться» не сам, потому и не имел при себе вещевой книжки в то роковое утро. Но кому ж он мог её отдать? Известно кому, с готовностью убеждают нас наши оппоненты, — своему порученцу или ординарцу! Кто-то из них вполне мог её иметь, а потому его обезображенный труп и приняли за Лизюкова! Очевидно, наши оппоненты полагают, что их домыслы невозможно проверить, а потому — концы в воду! Но они ошибаются! Архивные документы дают нам возможность опровергнуть их новые выдумки.

Личным адъютантом (а не ординарцем) Лизюкова, который теоретически мог получить от генерала его вещевую книжку, был капитан Владимир Пендак. Но к утру 23 июля он уже сутки как сгорел в танке вместе со всеми имевшимися у него документами и остался где-то на подступах к деревне Медвежье, за много километров от места гибели Лизюкова [297] . Поэтому взять вещевую книжку генерала 23 июля он никак не мог! Если же предположить, что он взял её у Лизюкова раньше, не вернул и зачем-то захватил её с собой в глубокий рейд по тылам врага, то и в этом случае целую вещевую книжку Лизюкова никак не могли найти на не обгоревшем трупе адъютанта в районе рощи под Лебяжьим.