Чтение онлайн

Арнольди хорошо запомнил, что навстречу ему, через некоторое время после Глебова со Столыпиным, проехали на извозчичьих дрожках Лермонтов и Дмитриевский. Это кажется странным, если считать письмо Быховец подлинным, – ведь, по словам Кати, ее спутники были верхами. Впрочем, объяснение можно найти: скажем, тот же юнкер Бенкендорф мог повести лошадь Дмитриевского в поводу, если Михаил Васильевич захотел проехать с Лермонтовым в извозчичьем экипаже, чтобы поговорить по душам.

Ну а если письмо Быховец – все-таки подделка, станут ли наши знания о последнем дне Михаила Юрьевича скуднее? Безусловно! И все же кое-что мы можем выяснить и без la belle noire. Так, почти не подлежит сомнению, что в гостях у Лермонтова в тот день действительно был Михаил Васильевич Дмитриевский, поскольку Арнольди совершенно незачем было придумывать, что видел его едущим с Михаилом Юрьевичем. И то, что Лермонтов обедал у Рошке перед дуэлью, тоже подтверждают многие современники. А коль он ехал в Шотландку с Дмитриевским, то вполне логично, что и за стол они сели вместе. И то, что Лев Пушкин обедал с ним в этот день, известно не только из письма Кати Быховец, но и некоего петербуржца Полеводина. К тому же близ колонии Каррас Пушкина видел в тот день Любим Тарасенко-Отрешков. И выезд из города юнкера Бенкендорфа в день дуэли подтверждается им же. Обед же Кати с «кузеном» у Рошке – факт, отмеченный несколькими свидетельствами. Так что, независимо от того, существовало письмо Кати или было сфальсифицировано, можно уверенно говорить о том, что Лермонтов перед дуэлью находился в компании симпатичных ему людей и вместе с ними обедал у Рошке.

«За столом разговор оживился, – сообщает об этом обеде Мартьянов. – Дамы рассказывали о великолепии устроенного князем Голицыным вечера, о выписанном из Ставрополя оркестре музыки, о роскошном убранстве павильона, о лицах, получавших приглашение».

Катя Быховец сообщает в письме подруге:

«В колонке обедали. Уезжавши, он целует несколько раз мою руку и говорит:

– Кузина, душенька, счастливее этого часа не будет больше в моей жизни».

Стоит отметить, что вокруг этого обеда нагорожено и немало небылиц. Разные «свидетели», а за ними и биографы поэта кого только не отправляли к Рошке – и целую толпу приятелей-офицеров, и конюха Евграфа Чалова, который держал их лошадей, и князя Васильчикова, и даже… Мартынова, которого там якобы хотели помирить с Лермонтовым.

Но мы опять торопим события. Давайте посмотрим, что происходило днем в Пятигорске. Столыпин, уехавший туда вместе с Глебовым, по приезде в Пятигорск, надо полагать, нашел у себя на квартире приглашение именинника князя Голицына. О том, что происходило далее, мы узнаем от Мартьянова, описавшего этот эпизод со слов Чилаева. У нас нет оснований ему не верить, поскольку Василий Иванович, как лицо довольно значительное в масштабах Пятигорска, был явно приглашен Голицыным на обед и вполне мог находиться где-то поблизости к князю при появлении Столыпина:

«Столыпин, получив… приглашение, поехал поздравить князя и поблагодарить за внимание. …У именинника Столыпин нашел большое общество, все выдающиеся его представители были в сборе. Князь Владимир Сергеевич принял его с особенным радушием и гостеприимством. Осведомился о Лермонтове и, узнав, что он ждет его из Железноводска, выразил надежду, что он, вероятно, также не побрезгует хлебом-солью старика. Наконец, при дальнейших разговорах так расположил к себе Алексея Аркадьевича, что он изъявил согласие провести у князя весь день. Князь С. В. Трубецкой получил также приглашение и находился тут же. Около четырех часов начался обед…»

Вероятно, около этого же времени состоялся и обед у Рошке, который закончился, если верить Кате, в пять часов. Говоря о дальнейшем, мы должны обратить внимание на яркое погодное явление – сильнейшую грозу.

Поскольку она случилась в тот самый день, когда у подножия горы Машук произошла роковая дуэль, в сознании людском эти два из ряда вон выходящих события слились воедино. И потому любой рассказ о дуэли Лермонтова с Мартыновым неизменно «украшается» (если, конечно, здесь уместно это слово) картинами неукротимой стихии, разбушевавшейся как раз в то время. Сверкали в черном небе ослепительно-яркие молнии, грозно грохотал гром, порывы ветра гнули и трепали ветви деревьев… Нередко описанием подобных страстей грешат не только беллетристы, но и авторы научных сочинений, игнорируя тем самым реальное положение дел.

Нужно сказать, что погода в год тысяча восемьсот сорок первый выдалась на юге России очень беспокойной. После суровой зимы, какой не помнили старожилы, и мокрой, с обложными дождями весны пришли небывалая жара и сушь. Южане хорошо знают, как это выглядит в жизни: раскаленное солнце день за днем висит в пыльно-голубом небе, обрушивая на землю потоки зноя, от которого нет спасения даже в самых прохладных уголках садов и парков. Горячий ветер гоняет по улицам пыльные вихри, срывает с деревьев до времени пожелтевшие листья. Имейте в виду, что небывалая жара и сушь на юге России тем летом – вовсе не плод авторской фантазии, они отмечены в «Тысячелетней летописи необычайных явлений природы».

Такое лето обычно бывает чревато сильными грозами, которые и в 1841 году случались не раз. Мы знаем, что сильная буря предшествовала приезду Лермонтова в Пятигорск и была даже отмечена им в записной книжке, подаренной Одоевским. Сильнейшая гроза случилась 6 июля. Тогда в соседнем Георгиевске молния поразила одного из казаков, встречавших полковника Траскина и сопровождаемую им супругу генерала Граббе. «Ужасная буря, подобной которой издавна не запомнили старожилы», случилась и позднее, в октябре. Ну а природный катаклизм 15 июля был описан многими очевидцами. Большинство их отмечает, что гроза была довольно длительной и случилась во время дуэли или сразу после нее.

«Одесский вестник» за 1841 г., № 63: «Пятигорск. 15 июля около 5 часов вечера разразилась ужасная буря с молнией и громом: в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов».

Полеводин: «Странная игра природы. За полчаса до дуэли из тихой и прекрасной погоды вдруг сделалась величайшая буря; весь город и окрестности были покрыты пылью, так что ничего нельзя было видеть. Буря утихла, и через пять минут пошел проливной дождь. Секунданты говорят, что как скоро утихла буря, то тут же началась дуэль, и лишь только Лермонтов испустил последний вздох – пошел проливной дождь».

А. Меринский: «15 июля, с утра еще, над городом Пятигорском и горой Машук собиралась туча, и, как нарочно, сильная гроза разразилась ударом грома в то самое мгновенье, как выстрел из пистолета поверг Лермонтова на землю (в пятом часу пополудни). Буря и ливень так усилились, что несколько минут препятствовали положить тело убитого в экипаж».

М. Федоров: «Дуэль была во время сильной грозы… все обвиняют секундантов, которые, если не могли отклонить дуэли, могли бы отложить, когда пройдет дождь».

Н. Мартынов (в передаче Бетлинга): «На нашу общую беду, шел резкий дождь и прямо бил в лицо секундантам…»

А. Васильчиков (статья «Несколько слов о кончине М. Ю. Лермонтова…»): «Черная туча, медленно поднимавшаяся на горизонте, разразилась страшной грозой, и перекаты грома пели вечную память новопреставленному рабу Михаилу».

М. Глебов (в передаче Э. Шан-Гирей): «…темно, кони привязанные ржут, рвутся, бьют копытами о землю, молния и гром беспрерывно…»

Но есть и другие свидетельства. Они утверждают, во-первых, что ливень в тот день был хоть и очень сильным, но не слишком продолжительным. А главное – что он не только начался, но и окончился еще до дуэли. Так, А. Арнольди, как мы знаем, ехавший в Железноводск задолго до вечера, утверждал: «Проехав колонию Шотландку… я торопился в Железноводск, так как огромная туча застилала горизонт, нагоняя меня от Пятигорска, и крупные капли дождя падали на ярко освещенную солнцем местность. …я приударил коня и пустился… вскачь, так как дождь усилился».

Э. Шан-Гирей: «…с четырех начинает накрапывать мелкий дождь; надеясь, что он пройдет, мы принарядились, а дождь все сильнее да сильнее и разразился ливнем с сильнейшей грозой; удары грома повторялись один за другим, а раскаты в горах не умолкали…»

Полагаясь на опыт и практику, можно утверждать, что на Кавказе гроза с сильным ливнем действительно не бывает долгой – редко длится более тридцати – сорока минут. Не бывает длительным и мелкий дождик, иногда предшествующий ливню. Так что если, по словам Э. Шан-Гирей, такой дождик начался в четыре часа, то ливень должен был хлынуть уже в пятом часу и мог продолжаться от силы до половины шестого.