Чтение онлайн

Савски пришел к нему, Тейлору, за помощью, что переполняло гордостью начальника отдела 4268. В конце беседы офицер НАСА попросил их разговор оставить в тайне от сотрудников и затем туманно добавил, что некоторые его коллеги сомневаются в подлинности руки Валленштайна. Но он, Савски, уверен, что это тот самый знаменитый Валленштайн, чудесным образом растворившийся в оккупированной Германии.

Записка была написана на обычном листе бумаги, а не форменном бланке, и специалисты утверждали, что бумага создана никак не раньше 1950 года, а это значит, что немец сбежал и возможно строил где-то свою машину, устройство которой так скупо описал. Имя Валленштайна Тейлор слышал впервые, но понял, что это крупный ученый, каким-то образом связанный с Рунге, и ему надо добыть эту информацию.

Полковник настоятельно рекомендовал некоего Генри Смита для службы в отделе 4268. Именно он тогда наткнулся на листок Валленштайна, выяснил, что тот знаковая фигура среди нацистских ученых, пропавший в 1945 году, и отправил бумагу на имя Савски.

Тейлору не понравилось, что ему навязывают нового сотрудника и, возможно, соглядатая, но деваться было некуда. Впрочем, Генри Смит оказался смышленым и трудолюбивым подчиненным.

Ежегодно начальник отдела 4268 писал рапорты для Савски о работе с Карлом Рунге, но, к сожалению, эти отчеты были безрезультатны. Вчера он доложил Савски, ставшему к этому моменту уже генералом, о существовании записей Карла Рунге. На удивление, тот не забыл и проявил огромный интерес не только к самому событию, но и к деталям операции. И сегодня ему, Тейлору, придется униженно докладывать о провале. Поразмыслив еще немного, он решительно набрал телефонный номер.

— Это Курт Тейлор, сэр!

— Ну, что там у вас, добыли материалы?

Тейлор подробно доложил о случившемся и ждал праведного генеральского гнева, но в ответ услышал ровный немного суховатый голос:

— Получается, что вас кто-то опередил. Днем Бековски сообщает вам о дневнике, а вечером ведет телефонный разговор с какой-то загадочной личностью. Бековски впускает этого мужчину в дом, и тот убивает ее. Затем он убивает Штольца. Однако в полиции Эмма Рунге не заявила о пропаже записей. Тогда, возможно, они все еще у нее, и есть вероятность, что преступник дневника не нашел и предпринял дальнейшие поиски.

— Простите сэр, скорее всего, это был не один человек. Свидетельница, соседка мисс Рунге, заявила, что видела двух мужчин, правда, не смогла описать их.

— Продолжайте, — озабоченно попросил Савски.

— У нас странная сложилась ситуация. В ночь убийства в полицейское управление явился мужчина, представившийся офицером ЦРУ, он искал Эмму Рунге. Детектив Мартенс, ведущий это дело, беседовал с ним и, по заверению детектива, удостоверение, представленное этим человеком, подлинное.

— Кто-то из управления тоже занимается этим делом? — удивился генерал. — Но я об этом ничего не знаю!

— Нет, сэр, не совсем так…

— Перестаньте мямлить, Тейлор, объяснитесь, наконец.

— Сэр, Мартенс запомнил личный номер агента, и он принадлежит Альберту Муру, действующему офицеру ЦРУ. Но у него железное алиби — он находился в тот момент за тысячу миль от Бостона. Описание внешности ночного визитера, данное детективом, полностью совпадало с внешностью Мура. Мы показали Мартенсу фотографию Мура, и он нашел необычайное сходство…

— И что? — не выдержал Савски.

— Детектив уверен, что с ним говорил другой человек, хотя сходство феноменальное. Я полагаю, что сделан дубликат удостоверения, и это может сделать только сотрудник ЦРУ.

— Только этого нам еще не хватало! — раздраженно воскликнул генерал. — Что намереваетесь предпринять?

— Будем искать дневник и таким образом выйдем на людей, которые его тоже ищут и, надеюсь, еще не нашли. Я обозначил предполагаемый круг подозреваемых, сэр. В него попадает наш информатор Бековски, пропавшая Эмма Рунге, Штольц, о котором я вам докладывал, и некто из нашего управления. Правда, в таком случае под подозрение может попасть и весь наш отдел и… извините, вы, сэр.

В трубке воцарилась многозначительная пауза, во время которой душа Курта Тейлора в прямом смысле ушла в пятки и не возвращалась оттуда, пока не раздался голос Савски.

— Мне нравится ваш подход, вы не побоялись упомянуть и мое имя, и свое. Но Эмма Рунге сразу отпадает, зачем ей шумиха вокруг дневника деда, если предположить, что она собиралась его кому-то передавать. Наоборот, она тут же посвящает в нахождение записей двух малознакомых ей людей. Таким образом, она даже не понимает, о чем идет речь в дневнике. Вы согласны?

— Да, сэр, согласен и более того полагаю, что ее уже нет в живых. В полицейский участок она не вернулась, друзей в городе, судя по всему, нет, в гостиницах не объявлялась. Если убили Бековски и Штольца, то что мешало убрать Эмму Рунге.

— Может и так, — задумчиво произнес Савски. — Но наши оппоненты действуют уверенно и нагло, даже не пытаются замести следы. Если Рунге убита, то они не будут терять время, чтобы скрыть тело, а его мы пока не нашли. Поставьте на уши полицию, пусть прошерстят весь город и найдут нам эту женщину. Что по поводу остальных подозреваемых?

— Бековски и Штольц вполне могли сообщить кому-нибудь о находке. Хотя насчет Сьюзан Бековски я не уверен. Не понимаю, зачем ей гробить свою карьеру и связываться с сомнительными людьми, да и времени на это у нее не было. Зачем ей было звонить в наш отдел, если у нее был другой работодатель? Возможно, Штольц — лицо заинтересованное, тем более он один мог понять, о чем в действительности идет речь, он же работал с Рунге и считал себя его учеником. Кстати, сэр, Штольц в тот злополучный день произвел странный звонок, видимо, сразу после визита мисс Рунге. Я распечатку пошлю вам по электронной почте, а сейчас зачитаю: «Абу, немедленно приезжайте на наше место, вы слышите, немедленно». Что за Абу выяснить нам не удалось. Телефон записан на парня, который умер пару лет назад от передозировки наркотиков. Абу, скорее всего, прозвище, а не имя. Ясно одно, эти люди уже встречались раньше в каком-то укромном месте.

— Затребуйте результаты вскрытия Штольца, уж больно похоже на встречу наркоторговца и постоянного клиента, которому вдруг стало невтерпеж. В одном вы правы, Курт, этот Штольц понимал ценность находки и наверняка знал, как ей распорядиться.

— Да, сэр, Штольц вполне мог сообщить кому-то о найденном дневнике. Я вполне мог бы допустить, что Бековски и Штольц с подельником случайно встретились в доме Эммы Рунге. Произошла перестрелка, и Сьюзан Бековски погибла. Но эта версия никуда не годится. Женщина обсуждала по телефону свой гонорар и затем добровольно впустила убийцу в особняк. Но самое главное, абонент на другом конце провода только во время их телефонного разговора узнал о встрече Майкла Штольца и Эммы Рунге. Очевидно, что кто-то нас опередил, договорившись с Бековски, но это не Штольц.

— К чему вы клоните, Тейлор?

— Бековски позвонила в наш отдел и заверила, что дневник практически у нее в руках и наутро она обменяет его на обещанный гонорар. Она очень торопилась, выпалила в трубку информацию, поинтересовалась насчет денег и отключилась.

— Но что ей мешало, сначала выкрасть дневник, а уже потом связаться с вами, — удивился генерал.

— Она женщина эмоциональная, но довольно умная. Десять лет она была привязана к дому Рунге и вот, наконец, наступает развязка. Скорее всего, Бековски предположила, что нами завербован и Штольц, тогда немалые деньги достанутся ему, если он вовремя подсуетится. Тем более что Эмма встречалась со Штольцем накануне и рассказала об этом Сьюзан Бековски. Это вполне логично. Штольц единственный коллега Карла, с которым старик поддерживал связь до самой смерти. Они со Сьюзан даже несколько раз сталкивались в доме Карла, она нам сама докладывала об этом. Мы тоже встречались со Штольцем, и он уверил нас, что если к нему в руки попадут записи Рунге, он немедленно нам об этом сообщит. Никаких денег, конечно, мы ему не предлагали…