Тайна, известная троим
Шрифт:
— Что вы профессор! Нам очень приятно! Гермиона наша лучшая подруга. Всему лучшему, что я знаю, я научилась у неё! Иногда, ради шутки, я предлагаю покрасить её волосы в ярко-красный, ну, рыжий цвет… так… на вечеринку… разыграть немного Гарри… — откликнулась Джинни, заверяя Слизнорта в своем искреннем почтении к Лили и в любви к Гермионе.
— Профессор, будьте же смелы, мужественны! Сколько таких прекрасных девушек как Лили, Джинни, Гермиона, должны погибнуть, пока не будет остановлено это чудовище… — бросал Гарри последние гирьки, или может быть песчинки на весы судьбы, которые вот-вот склонятся в пользу Избранного.
— Я стыжусь того… того, что показывает это воспоминание…
— Отдав мне воспоминание, вы перечеркнете все, что сделали… у такой девушки как Джинни, и как… Гермиона… будет будущее…
Гарри и Джинни крепко взявшись за руки, шли, нет, бежали, летели по опушке Запретного леса. Они несли в замок драгоценный флакончик с искренними воспоминаниями Слизнорта, с тем ключом, который возможно позволит им победить, достичь живыми и относительно целыми конца этой истории, просто выжить и быть, наконец, счастливыми. «Феликс Фелицис» уже выдыхался, но легкая эйфория от победы, от успеха, от ощущения близости влюбленной в тебя девушки, которая очень помогла в решении этой сложной задачи, подстегивала Гарри. Настоящее, а не имитированное зельем возбуждение от близости любимой, обостряло все его чувства. Уже наступивший тихий поздний вечер укрыл их от посторонних глаз. Нет, с ними была и Мантия-невидимка, но в ней уже не было никакой необходимости. Запахи весны уже вовсю витали в воздухе вокруг влюбленных, помноженные на легкий цветочный запах Джиневры, от которого так всегда кипит кровь…
Они целовались как безумные, прислонившись к дереву, на опушке Запретного леса перед выходом к замку. Гарри прижался к Джинни всем своим телом, просто не давая ей никакого шанса выскользнуть, вывернуться, они смеялись, периодически подруга приходила в себя, вяло пытаясь убедить обезумевшего от желания Избранного отойти хотя бы немного в сторону от широкой тропинки, ведшей прямо к хижине Хагрида.
— Гарри, ты сумасшедший, ай, придурок… тут кто-то бегает по дереву… и по мне… ай… кусаются…
— Это всего лишь лесные муравьи… милая… мы их разозлили… это будет настоящий «группен секс», малышка… но съесть нас они не успеют…
— Ты идиот… отпусти меня… урод… Гарри… нет…
Плотно прижав Джиневру к стволу дерева, подняв её стройную ножку на локтевом сгибе правой руки, сорвав, превратив в клочья её стринги, Гарри решительно и точно, скрипя зубами от восторга, двигается внутри неё. Она стонет, закрыв глазки и кусая себе губы. Муравьи их больше не беспокоят. Такая, право, мелочь…
Рон и Гермиона, скрытые Дезиллюминационным заклинанием, стоят на тропинке и тихо ржут, наблюдая эту «сцену». Рон уже начал слегка терять голову, наблюдая, как его младшая сестра, абсолютно уверенная, что вокруг на опушке леса никого нет, уже не просто картинно стонет, а издает такие дикие похотливые вопли! Явно заводя не только этого придурка со шрамом, но и родного брата. Рональд уже ласкает у Гермионы её упругие высокие груди, вторая рука уже почти преодолела сопротивление ручки подружки между её стройных ножек. Рывком нагнув Герми вперед, не обращая внимания на её протестующее шипение, он задирает на ней мантию, курточку, сдирает юбку, уничтожая колготки, срывает, слегка помучавшись, с треском трусики, толкнув по направлению к небольшому пеньку, за который она успевает ухватиться руками, падая вперед и обретает, наконец, хоть какую-то опору. Пока она ориентируется в пространстве, её ноги уже насильно расставлены в стороны, её бедра, на которых завтра явно останутся синяки от железного захвата Рона, раздвигаются, насильно… и сразу, на всю глубину! Ей стало больно? Нет. Не стало. Вопли Джинни так её завели, что промокшие насквозь трусики не с первого раза разлетелись в клочья, а только с третьей попытки безумствующего возлюбленного. Обычно Рон это делал сразу… одним характерным щелчком…
Две парочки занимаются быстрым, экстремальным, ну, честно скажем красивым спонтанным сексом, так, для разнообразия. Джинни и Гермиона прекрасно знают, как опасно перечить этим двум безумцам, особенно, когда сама этого бешено желаешь. Все ближе и ближе сладостный финал. И когда вопли двух девушек сливаются в один, а стон — зубовный скрежет, рычание обоих парней, только оттеняет его высокую и прекрасную ноту, когда их звуки безумной любви и её красивого чувственного финала просто пронзают тишину замечательного вечера, до медленно просыпающегося сознания Джиневры доходит, что кончила возле тропинки она явно не одна. И про Поттера здесь речь не идет. Этот маньяк со шрамом еще ни разу в своей жизни не смог сымитировать настоящий оргазм…
Глава 19. Проверка
— Что одному из нас придется, в конце концов, убить другого! — подхватил Гарри.
— Я рад, что мы пришли к единому мнению! — почти завершил вечернюю беседу Дамблдор. — Но, хотелось бы кое-что уточнить, Гарри. Мисс Грейнджер и мистер Уизли согласились добровольно разделить с тобой все трудности и тяготы пути и поиска. А как на все это реагирует…
— Сэр, Джинни… успокоилась. Я, конечно, не считаю, что Гермиона что-то ей сообщила, нарушала ваш прямой приказ. Но я заметил, что она… больше не настаивает, не напрашивается. И еще. Она упорно засела за учебники и монографии по Окклюменции. Они с Гермионой постоянно тренируются. Как бы они не начали применять ко мне Легилименс, очень бы не хотелось швырнуть в неё Протего…
— Барышни всегда были любопытны. Если ей не удалось решить проблему в лоб, она найдет обходной путь. Она не отступилась, Гарри. Джиневра просто гораздо хитрее нас с тобой. Надеюсь, она не засела за изучение теории и практики, методики ведения допроса пленных…
— Профессор. Она… совершенствуется. Но, я хотел спросить вас о другом. Когда Джинни общалась с первым крестражем, с дневником Тома Реддла, она доверяла ему свою душу. Ну, Поттер её не замечает, Фред и Джордж подкалывают, Рон игнорирует, Перси чрезмерно опекает, Гермиона постоянно общается с нами, а когда говорит с ней, ну, не все ей открывает. И она доверила эти все свои детские обиды Тому. Частичке его души. Он работал у неё типа магловского психотерапевта. Вас беспокоит этот шум? Вы можете его описать? Вы хотите об этом поговорить? Крестраж — это вместилище для частички души, которая может влиять на тех, кто к нему приближается…
— В общем, Гарри, ты хочешь меня спросить, не овладел ли крестраж Джинни, не входил ли он в неё. Я думаю, что нет. Реддлу пришлось очень долго с ней повозиться. Мало того, пришлось по-настоящему подружиться. Только завоевав её полное доверие, можно было что-то ей приказать. Посмотри на эту тетрадку, и послушай меня внимательно! Дневник попал к Джинни в августе 1992 года. А Тайную комнату она откроет первый раз только 31 октября. Причем, не зная змеиного языка. Под подсказку Тома, шевелящего её губами, или внедрившегося в её сознание и таким образом позволяя ей говорить на серпентарио. Но она, да и ты, когда говорите на этом языке ползающих гадов, продолжаете понимать смысл произнесенного в уме по-английски. Агасфер помогает тебе совершенствоваться? И Джиневра с ним о чем-то явно перешептывается. Не так ли? Вот интересно мне, о чём? Но, вернёмся к жертвам василиска. Миссис Норрис. Более двух месяцев Темный Лорд, в шестнадцатилетнем варианте, правда, пытался заставить её сделать то, что ему нужно. Выпустить на свободу василиска. Сколько обычно Волан-де-Морт тратил время, чтобы кого-либо околдовать, запутать? Выдающееся достижение для первоклассницы, которая даже не знала, что это такое на самом деле. И еще один момент. Джинни заметила, что вокруг неё происходят тёмные, страшные вещи. Несмотря на то, что фактически стала марионеткой в руках Тома, она смогла поднять бунт против крестража, против власти Тёмного Лорда! Немногие волшебники на это способны! Ведь почти что вам с Роном собралась все рассказать. Это потребовало от неё большого мужества! Признаться в главной роли в заговоре, понимая, что возможно, будет навсегда отчислена из Хогвартса и её волшебную палочку сломают. Как сломали в свое время волшебную палочку у Рубеуса Хагрида. У неё чистая душа, неразделённая, цельная. И прямой контакт с ней для Тома тоже вещь не простая и не очень для него приятная. Заметь, ещё один момент. Она, якобы, не помнила, что делала, а когда приходила в себя, никак не могла понять, как здесь оказалась. И почему руки в крови и, допустим, в перьях. Надписи на стене, сделанные её кровью и передушенные петухи Хагрида. Догадалась. И вот, поняв, что вокруг неё происходит, она пытается уничтожить дневник Реддла. Но не бросает его, допустим, ночью в камин общей комнаты Гриффиндора, чтобы сразу же сжечь его, предать огню. А сознательно идет именно на тот этаж, где расположен туалет Плаксы Миртл и где находится вход в Тайную комнату. Значит, она помнила, куда приходила, где произносила на змеином языке — Откройся, где закрыв глаза, выпускала василиска, который по-очереди атаковал своих жертв. А они по какому-то невероятному стечению обстоятельств все оставались живы. Миссис Норрис. Колин Криви. Джастин Финч-Флетчли. Почти Безголовый Ник. Гермиона Грейнджер. Пенелопа Кристалл. Не могу понять только, неужели Том, выходя из дневника, натравливая василиска, старался избежать ненужных жертв, давал команду на атаку, только будучи уверен, что жертва не погибнет, а только оцепенеет от отраженного взгляда василиска. Слишком изобретательно, но столько же и опасно, и нереально. Наверное, всё-таки случай. Хотя, несколько таких случайностей подряд? Кошка, четыре человека и призрак. Джинни очень любит кошек. Колин её сосед по парте и первый воздыхатель. Ник — наш добрый дух факультета. Гермиона — лучшая подруга, и ближе уже у неё не будет. Пенелопа — подруга брата. Джастин, наверное, тоже хороший парень. Которого, кстати, ты насмерть напугал змеёй в дуэльном клубе Локонса. Может, когда Том, концентрируясь, терял над ней в этот момент контроль, Реддл начинал управлять движением василиска по полу туалета, когда он выползал по залитому водой полу через дверь в коридор напротив, а она, силой воли, сопротивляясь, приходила в себя и как-то в последний момент вмешивалась, срывая хладнокровное убийство? В последний момент. А Том, временно, на секунды, потеряв над ней контроль, злился, что замысел до конца не удался. Ведь он был в виде призрака, энергетической модели, сгустка темной энергии. А может, постоянно залитый водой пол в туалете, а иногда и в коридоре, это была слабая попытка Джинни создать отражающую оптическую среду для энергетического заряда из глаз василиска? Пока, Том не начинал овладевать ею, и её сознание не отключалось. Ну не Миртл же крутила кучу медных кранов, вызывая постоянное наводнение. Бедный Филч, и несчастные жертвы наводнения, эльфы-сантехники сезона 1992–1993 годов, упорно не желавшие там ничего ремонтировать. Гермиона Грейнджер их бы искренне пожалела. Такой длительный ремонт во всей истории замка. Только в этом году и удалось его завершить. Прости меня, Гарри, все это не более чем бред и догадки окончательно выжившего из ума старика…
— Профессор! Это не бред! Это очень важно! Джинни знает, может рассказать нам, как необходимо сопротивляться воле крестража. Она мне рассказала, что позднее, она прочитала в нашей библиотеке всё, что было о василисках…
— Знает, как сопротивляться крестражу? Нет, не думаю. Прошло уже несколько лет. Хотя, пожалуй, у меня есть еще одна светлая идея. Ну конечно! Том жаждал добраться до тебя лично! А трупы могли этой цели помешать. Хогвартс бы точно закрыли, и весь смысл заговора был бы потерян. Люциус Малфой положил дневник к книгам Джинни сам? Я раньше думал, что он просто хотел опорочить семью, самого Артура Уизли, и в результате добиться моей отставки с поста директора школы. Или всё-таки выполнял волю призрачного Тома? Чтобы просто в очередной раз добраться до Гарри Поттера? Но крестраж в шестнадцать лет о тебе ничего знать не мог. Ты еще не родился. Информацию о тебе, надо сказать правдивую, но образную, он получил от Джинни. Вот на что ушли целых два месяца! И пришлось делиться своими чувствами с Джинни. Она многому научилась от общения с Томом. Но это мне до конца еще не понятно. И вот, наконец, полностью, самостоятельно вышедшая из-под контроля Тома Реддла Джинни, сознательно приходит именно в этот туалет. И только там пытается утопить дневник в унитазе, думая, что вода уничтожит бумагу, растворит её без следа. Она тогда не знала, что это крестраж, и так просто его не разрушить. Надеюсь, не знает, пока, этого и сейчас…
— Сэр! А как вообще разрушают крестражи?
— Это очень интересная тема, она заслуживает отдельного и долгого разговора, Гарри, и я не хотел бы, рассказывать это впопыхах…
— Значит, крестраж не овладел Джинни полностью? Была только связь эмоциональная, чувственная…
— Да, Гарри. Ты и Джинни Уизли побывали в областях Магии, доселе подробно неизученных, неизведанных. Что-то в тебе есть такое, что стремиться воссоединиться с Джиневрой… нет, не это… а, светлое, прекрасное такое…