Чтение онлайн

— А но нашим городам, значит, можно?

— Но кто-то должен чем-то жертвовать ради спасения западной цивилизации от коммунистических гуннов! Наш вклад — ракеты, которые обходятся американскому народу отнюдь не дешево.

— А наш, так сказать, вклад — брать огонь на себя?

— Мы, американцы, не виноваты, что географически оказались далеко от России, а вы, европейцы, у нее под боком. Потому нам и приходится вас защищать. Иначе — крышка, проглотят Советы Европу, как устрицу.

— Это еще вопрос. Во Франции многие считают, что если русских не трогать, то сами они не полезут в драку.

Крафт широко улыбнулся своей натренированной улыбкой.

— Месье Сен-Бри, оставим глобальные проблемы войны и мира, их все равно не решить, да и никто нам не поручал. Вернемся к нашим баранам, как говорят у вас во Франции.

— Ну, что же, попробуем.

— Вы сделали большое дело. Но это лишь начало. Остаются еще два упрямца в парламенте Соседней страны, не понимающих, что мы желаем добра, и только добра. Мне поручено передать, чтобы вы занялись депутатом Эдди Локсом. Ему тридцать восемь лет. Самоуверен и строптив.

— Вы уже пытались на него влиять? Имею в виду доллары.

— У него их миллионы. Семейство Локсов владеет большей частью акций электронной промышленности всей Западной Европы.

— Стало быть, Локса не купишь?

— Да. В жизни бывают исключения.

— Позвольте узнать, почему же Локс оказался в вашем черном списке кандидатов на предательство?

— Месье Сен-Бри! Не на предательство, а на переубеждение.

— Допустим. Дело не в терминах, а в сути.

— А потому, что Локс фантастически богат. Значит, по крови, по интересам он — наш. В нашем лагере.

— Но почему же тогда этот Локс против ракет?

— Вот тут несуразица, которую надо исправить. Локс заблуждается. Но у миллионера и убеждения должны быть под стать состоянию. Выбрав его, мы исходим из этой простой логики, месье Сен-Бри.

Клод вздрогнул от повелительного голоса Крафта; ему почудилось, что говорит кто-то спрятавшийся сзади, он даже заглянул через плечо американца.

— Локс оказался странным человеком, — продолжал дипломат развинченным голосом подвыпившего человека. — Он не желает смешивать бизнес с политикой, хочет, чтобы деньги — отдельно, убеждения — врозь. Так не бывает!

— Еще виски, Крафт?

— Нет. Хватит.

— Но вы же не за рулем. Надеюсь, у вас свой шофер.

— Да. Свой шофер. И два сопровождающих. Крафт качнулся в сторону и чуть не упал. Только тут Клод понял, что американец приехал к нему уже сильно пьяным.

— Так что же Локс?

— Он все, все от-тверг. С негодованием. Его ничем не пронять. Ничем Локса не возьмешь. Но! Переубедить его необходимо. Ясно? Миллионер не может быть в толпе горлопанов, орущих: «Долой американские ракеты!» Каждый должен знать свое место. Как в шахматах — конь ходит углом, пешка едва-едва, а ферзь — по всей доске. И если какая-то фигура сделала ложный ход, то наш долг — поставить ее на место.

— Остроумно. Кто бы мне указал, где мое место.

— Простите, вы о чем?

— Да ни о чем. Итак, есть Эдди Локс, миллионер, который не хочет ваших ракет в своей стране и который должен осознать этот просчет. Так?

— Да, месье Сен-Бри. Вы правильно поняли.

— Задача потруднее, чем справиться с горбатым Дортом, месье Крафт.

— Но вы же сами вызвались заняться всеми тремя кандидатами на… На переубеждение.

— Хорошо. Буду думать.

— Думайте. А я двинусь дальше, в Париж.

— Не забудьте, что в вашей машине не работает печка.

— Ну и что?

— Давно у вас эта машина, кажется, «кадиллак»?

— Шесть месяцев.

— За шесть месяцев в американских машинах печки не перегорают.

— Не понимаю.

— Кто-то копался в машине, установил подслушивание и в спешке выключил печку.

— Да?

— Похоже на то.

Крафт засмеялся.

— Не беда. Я не веду откровенных разговоров в машине. Передатчик — не взрывчатка.

— Вы правы, месье Крафт. Взрывчатка в автомобиле намного хуже. Может убить. И даже не того, кому предназначается.

— Почему вы так сказали?

— Потому что так случается.

Клод понял, что сболтнул лишнее, вспомнив некстати соседа капитана Курне, подорвавшегося в его машине. И он показал рукой на телевизор.

— Насмотрелся детективных фильмов, вот и мерещится разная чушь. Счастливого пути и до скорой встречи. Видимо, и я завтра буду в Париже.

— До свиданья, месье Сен-Бри. — Крафт крепко, до боли сжал ему руку. — Но как же вам удалось переиначить Дорта? Не расскажете?

— Нет!

— Ха-ха! Скрытничаете? Ну, будьте здоровы.

Клод видел через стеклянную дверь, как Джордж Крафт влез в черную машину с дипломатическим номером, и она выехала на шоссе, ведущее в Париж.

Дорт объявился в отеле на следующий день и сразу же пригласил Клода к себе в номер.

— Вот деньги. Все, что вам обещано.

И поставил на журнальный столик новенький коричневой кожи чемоданчик, щелкнул замками. Внутри плотно лежали пачки банкнот.

Но Клоду, как кошке, поймавшей мышь, не хотелось так скоро расстаться. Вспыхнуло желание поиздеваться над влюбленным горбуном, продавшим свой депутатский мандат за благосклонность женщины.

— Вы, я вижу, деловой человек, месье Дорт. Хотите от меня расписку, что, мол, я, Клод Сен-Бри, в здравом уме и твердой памяти получил от достопочтенного мэра сумму, за которую уступаю свою законную и любимую жену? И подпись разборчиво.

— Вы пошляк, месье Сен-Бри!

— Никогда им не был. Всю жизнь — циник. Это вовсе не одно и то же, месье мэр.

Клод прошелся по комнате, придумывая, чем бы еще досадить. Но не придумал.

— Так нужна вам моя расписка или нет?

— Не нужна.

— Как? Вы мне верите на слово? В наше время?

Дорт молчал. Маленький, ушастый, большеротый, болезненно-самолюбивый, он с первого знакомства был неприятен Клоду. И в этот момент особенно.

— А вдруг я не разведусь с Шанталь? Возьму ваши купюры и был таков, как тогда?

— Никак. Мне все надоело. Пойдите, пожалуйста, вон.

— Н-да, месье мэр и он же депутат и любитель изящной словесности, вот оказывается, что делают с человеком любовь и деньги.

Клод пристальней вгляделся в Дорта и увидел в нем большие перемены. Осунулся, побледнел, постарел. И страдальческие глаза утопающего, который гибнет, а схватиться не за что.