Чтение онлайн

– Значит, я сам не знаю, что храню? – убито произнес я.

– Почему же! Все маги знают, какую Тайну хранит лорд Мортон. Это Тайна, – он встал на задние ноги, упираясь копытами мне в колени, и прошипел, сверкая глазами, прямо мне в лицо, – это знание того, как лишить магов магической силы. Сделать их простыми смертными! Уничтожить ВСЕ!

Я откинулся на спинку кресла. Мне, выросшему в мире магов, было жутко даже представить, что этот мир исчезнет. Простые смертные, знакомые с магией через книги, фильмы, экстрасенсов и немногих настоящих чародеев, наведывающихся к ним, даже не в состоянии понять, НАСКОЛЬКО магия пронизывает весь мир. Все то, что они обозначают словами «мистика», «совпадение», «что-то странное», «сверхъестественное» и так далее, – все это магия и ее проявления. Даже мироточащие иконы и случаи чудесного исцеления верующих – все это элементы магии. Я уж не говорю про сны и искусство...

И подумать только – я знаю, как все это уничтожить одним махом! Знаю, но не могу воспользоваться, потому что я – Мортон и мой удел быть лишь Хранителем страшной Тайны.

– Значит, мой отец, – заговорил я, когда ко мне вернулась способность рассуждать, – был Хранителем?

– Да. Поэтому Белый Мигун так заинтересовался, когда он появился в секте. И поэтому свел его с Женевьевой фон Ньерд. Он рассчитывал, что, когда родишься ты, твой отец Иероним должен будет исполнить Ритуал Передачи Тайны. И гуру просто обязан будет присутствовать при этом. И услышит то, что не предназначено для чужих ушей. Твой отец должен был произнести все необходимые слова вслух! И потом Мигун начал бы шантажировать магический мир, чтобы маги под страхом лишиться Силы признали его власть. Но твой отец медлил с этим Ритуалом, а обстановка в мире изменилась. Мигун заспешил, поднял восстание – и оно было подавлено. Если бы твой отец был более предан секте... О, даже неохота думать, как бы мы жили сейчас.

– Сейчас Белый Мигун на свободе. – Я вспомнил Йозефа Мельхиора, отдавшего жизнь за своего гуру.

– Да. И он может отыскать тебя, нового Хранителя.

– Хранителя? – напрягся я. – Но ведь вы только что сказали, что Ритуала не было! Но даже если бы и был – как он извлечет Тайну из моего мозга? Вы сказали, что я вспомню ее, лишь когда придет пора передать ее моему преемнику. Но я не женат, у меня нет детей. Я не знаю, есть ли другие Мортоны. На что рассчитывает Белый Мигун?

– Это никому не известно, – покачал рогами мессир Леонард. – Да и где гарантия, что Мигун проведал о вашем местонахождении? Мы должны замять скандал с побегом животных как можно скорее, пока наружу не просочились слухи. Тогда мир точно узнает, где вы находитесь.

– Слухи просочатся, – помрачнел я. – Вы забыли о родителях пострадавших детей. То, что знает один, – знают все. И потом – дама Геррейд... Она может...

– Да. – Мессир Леонард вскочил в другое кресло и долго возился в нем, пытаясь устроиться поудобнее. Наконец он угнездился в странной позе – почти человеческой, свесив задние ноги и положив передние копыта на подлокотники.

– Морана давно подсиживает меня, – покивал он головой. – Моя странная внешность – вещь довольно двусмысленная. Но я не бес, как кое-кто пытается представить. Я – ирландец по происхождению, Пука. Знаете, кто это такие?

– Знаю, – обрадовался я. – Через две недели у меня должна была начаться тема «Лесные оборотни Британских островов».

– Вот-вот. Можешь пригласить меня в качестве наглядного пособия. Только превращаться в осла я не буду – это несолидно. Да и опасно для меня, – он оглядел свое тело. – Я был слегка не таким, как все мои родичи. И в один прекрасный момент мне так понравился этот облик, что я решил остаться в нем подольше. И теперь не помню, как это у меня получилось... Вот ведь незадача, – усмехнулся он, – человеку стать козлом проще простого, а вот из козла обратно превратиться в человека практически невозможно. Поэтому мне приходится доказывать свою человечность другими способами... Но знаешь, что самое трудное для меня в этом облике? – Директор хитро подмигнул. – Вегетарианская диета!

Мы поболтали еще несколько минут. Я бы посидел у директора подольше, но вот-вот должны были начаться уроки, и нам обоим следовало к ним приготовиться.

– Идите через боковую дверь, – предложил мне мессир Леонард, когда я стал прощаться. – Думаю, вам не очень хочется снова встретить даму Морану?

– Ну уж нет, – я ступил на ступени узкой крутой лесенки, – я Мортон и должен встречать все опасности лицом к лицу!

Мне повезло – учительская, в которую я вышел, была пуста. Ну еще бы – только что начался очередной урок. Я поспешил к себе, но прошел всего несколько шагов и заметил у окна троих девушек. Это были, конечно, Вероника, Кристина и Инга.

– Вы что тут делаете? – окликнул я их. – Урок уже начался.

– Мы... это... мы, – замялись девушки. – Мы вас... ну, ждали. Вот.

– Меня? А зачем?

Вероника сделала шаг. Она покраснела так, что казалось, вот-вот вспыхнет.

– Мы... я переживала за вас, – прошептала она, отводя взгляд, – а вдруг вас... вдруг вы уже...

– Нет, – я догадался, что ее мучает, – меня не уволили.

– Спасибо, – прошептала Вероника. Слезы брызнули у нее из глаз, и девушка со всех ног помчалась прочь.

После побега животных и вкаченного мне выговора школа больше недели жила спокойно. Я, правда, пережил педсовет, на котором завуч прошлась по мне вдоль и поперек, но меня опять защитил директор. Несомненно, сказал он, это было подстроено – ведь меня якобы вызвали к нему. Директор не каждый день вызывает к себе учителей, и Максимилиан – то есть я – не мог подозревать, к чему это приведет. Кроме того, с минуты на минуту должен был начаться урок. Запирать живой уголок перед самыми занятиями – немыслимо. Он еще много чего говорил, и к концу его речи дама Морана практически сникла.

А потом была неделя тишины и покоя. Уроки, домашние задания, лекции и опросы по пройденным темам, учет посещаемости и тому подобная рутина. И так бы продолжалось и дальше, если бы не...

Не знаю, когда это началось. Возможно, это длилось уже довольно долго, просто я заметил слишком поздно. Но как-то раз, проходя по коридору, я увидел стоящих у окна троих ребят. Я бы прошел мимо этой кучки, но одним из них был Адам Лекс – его рука еще висела на перевязи, – а двое других были приятели и «телохранители» Даниила Мельхиора. Эти мальчишки вечно ходили по трое, как Вероника со своими подружками, и я впервые видел их порознь.

Но удивило меня не это, а то, что втолковывали оба третьекурсника семикурснику.

– Но это же здорово! – наперебой вещали они. – Просто отпад! Супер! Узнаешь – закачаешься!

– Знаем мы ваше «закачаешься», – отмахивался Адам. – Детские игрушки.

– Ничего не игрушки! Это круче, чем ты думаешь. Это – настоящая жизнь, а не то, что нам впаривают на уроках!..

Ого, где-то я слышал нечто подобное! Не напрямую, но все-таки... И приостановился, делая вид, чтопросматриваю классный журнал.

– Вранье, – снова отмахнулся Адам. – Делать вам нечего, вот и выдумываете всякую чушь.

– Это не чушь! Не чушь! – заспорили мальчишки. – Приходи – и сам все увидишь!.. Да, тебе стоит только прийти – ты сам себя не узнаешь.

– Больно надо.

– Слабо?

– Ах ты, малявка! – Адам сделал выпад здоровой рукой, но парнишка, которого он атаковал, ловко ушел от удара.

– Тебе слабо! Слабо! Ты преподов боишься! Ты просто трус! – закричал он, но его напарник в это время заметил меня. Мальчишки сразу смолкли и сделали вид, что их тут не было. Меня удивило, что и Адам тоже быстро отвел глаза в сторону.