Чтение онлайн

Выныриваю на поверхность из жгучего омута за глотком воздуха и потрясенно смотрю на мужчину. Райн же выглядит не столько потрясенным, сколько крайне озадаченным. Словно подозревает, что все произошедшее не случайность, а дело рук какого-то проказливого волшебника. Обман, иллюзия, морок!

«Тууук, тууук, тууук!». И мне уже верится, что всего несколько ударов сердца отделяет тот плавящийся голубой лед от этого… от этих глаз, уже подернувшихся тонкой корочкой инея, искрящихся морозным узором на окнах.

Отдаляешься… словно весна мне только почудилась.

Первым отмирает Райн: встает, подходит к окну, и опираясь руками на подоконник, невидяще смотрит вдаль. А я остаюсь там, за тем поворотом сюжета, потерянная, разочарованная, в бесплодных попытках осознать случившееся.

Может, это было новое путешествие за Грань, в Страну потерянных возможностей и несбывшихся желаний? Даже если так… Чувствовал ли ты хоть на один краткий вздох тоже самое, что ощущала я, утопая в ласке твоих губ? Был ли ты со мной там — на изнанке миров? Слышал ли как разговаривали наши сердца? Твоя спина безмолвствовала, не давая мне ни одной зацепки, ни одного маломальского намека, словно и сама не знала ответа на этот вопрос.

Ты чертовски прав, Райн! Ты тогда все сделал не правильно, слишком поторопился. Разве можно было сравнить прошедшее, с только что отзвучавшим моментом? Невозможно… Только сейчас я поняла, что там в пещере царили только огромное желание и бесконечная жажда, а здесь звучала песня наших душ. Тогда мы только брали, вырывая друг у друга кусочки жизни, эмоций, страсти. Сейчас же отдавали, дарили.

Стало зябко, зубы начали выбивать барабанную дробь. Ну, чего ты нервничаешь, Ася? Все повторится точь-в-точь, как тогда — молчание, неловкость и стена между нами. Ты мальчик Кай, с льдинкой не только в глазах, но и в сердце, или просто я — не твоя Герда?

Выйти из сложной ситуации нам помог настойчивый стук.

— Господин Райн, вас хозяин зовет вниз, скоро начнется представление, — сообщил приглушенный девичий голосок из-за двери.

— Сейчас спущусь, — ответил маг, чуть громче, чем необходимо. Затем подошел ко мне и протянул руку, предлагая свою помощь. — Ты готова? Пойдем.

Поднять голову и посмотреть в глаза, что бы вновь увидеть в них холодность и отстраненность, не хватило смелости. Молилась только об одном, чтобы он не заметил, как подрагивают мои холодные пальцы в его ладони.

Мы уже почти спустились вниз, когда Райн остановился на нижней ступеньке и, повернувшись ко мне, сказал:

— Улыбайся! Что бы ни случилось.

Не знаю, была ли моя гримаса похожа на улыбку, но я сделала для этого все и даже больше, потому что он попросил.

К этому часу все приготовления уже закончились. Практически над всей территорией двора было натянуто громадное полотнище светлой ткани, выполняющее роль тента, чтобы свет Ома и Омы не мешал зрителям наблюдать за ходом борьбы. По всему периметру стояли многочисленные столы и стулья, оставляя свободной только самую середину, где и располагалось непосредственно ристалище. Практически все места уже были заняты нарядными джентльменами, предвкушающими новые острые впечатления, и их спутницами, не уступавшими мужчинам ни в помпезности гардероба, ни в желании хорошо провести время. Вокруг царила атмосфера всеобщего веселья и азарта.

Мы остановились и, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Мне плохо удавалось скрыть свою нервозность и волнение. Райн внешне выглядел совершенно невозмутимым, словно для него было обычным делом выйти и настучать по физиономии парочке амбалов. А то, что его противники будут таковыми, сомневаться не приходилось. На импровизированную арену уже вышли участники первого боя, которых приветствовали громкими ободряющими криками и улюлюканьем. Те кланялись, демонстрируя накачанные бицепсы, и под всеобщее одобрение выкрикивали гадости в адрес соперника. Причем делали это столь виртуозно, что было не совсем понятно в чем же они будут соревноваться: в силе мышц или острословии.

— Не переживай, все будет хорошо, — ободрил меня учитель. Протянув руку, он провел костяшками пальцев по моей щеке с такой трогательной нежностью, что я на мгновение позабыла, что это всего лишь игра на публику. Захотелось прижаться еще сильнее и потереться, как кошка об руку любимого хозяина. — Я договорился, ты будешь сидеть за столиком Сыча, он проследит, чтобы тебя никто не обидел за время моего отсутствия.

Райн наклонился и коснулся моего виска, практически невесомым поцелуем. Сглотнула, но так и не смогла ничего сказать в ответ, только согласно кивнула, продолжая тянуть вымученную улыбку. Мне показали нужное направление, где уже восседал хозяин заведения со своим палкообразным заместителем и парочкой телохранителей за спиной. Краснолицый, который нам уже не друг, отсутствовал в виду временной нетрудоспособности. И только я повернулась, чтобы пройти на свое место, как получила звонкий хлопок по попе с целью придания дополнительного ускорения. Блииин! Опять! Далась ему моя пятая точка, как-то он к ней неровно дышит по ходу. Обернулась с круглыми глазами, негодуя и торопясь выразить возмущение, но он стоял такой… родной, озорной и растрепанный, что пришлось проглотить все резкие слова, которые готовы были сорваться с языка. Райн дунул на челку, прогоняя ее с глаз, и заговорщицки подмигнул, возвращая мне проказливого мальчишку из моего давнего сна. На него такого невозможно было ругаться.

Показала ему кулак и пошла занимать место, тем более, что данное предприятие как раз провозглашали открытым. Урааа! Товарищи! Тьфу…

Сыч поприветствовал меня довольной улыбкой и жестом предложил занять свободный стул рядом с ним. И чего это он так радуется? Видимо, немало денежек поставил на кон и планирует сегодня хорошо поживиться за счет моего мага.

Первый бой я честно отсмотрела, пытаясь понять, по каким правилам проходит спарринг. Как выяснилось ни по каким. Разрешено было все, что не запрещено, кроме магии и колюще-режущего оружия. Противники, царапались, кусались, щипались, кидались песком, пытались выдавить глаза. В общем, уличная драка, только без подручных средств.

Надо отметить, что раньше я на подобные вещи вообще смотреть не могла, при любом проявлении насилия на меня словно накатывало некое оцепенение, шлепало по голове тяжелым пыльным мешком и заставляло тихо уплывать в область чистого сознания. Думаю, причина такой реакции заключалась в том, что когда Андрей Райх начал регулярно устраивать побои, единственным методом моей борьбы с этой нестерпимой болью стал мысленный уход из реальности. Словно, я — это я, а мое тело — это нечто отдельное, и что там с ним творится в данный момент, бееез понятия. Может быть, именно это обстоятельство помогло мне сохранить относительно здоровую психику, не сломаться, превратившись в законченную жертву.

Но сейчас, глядя на все происходящее на моих глазах, становилось понятно, что после событий последних месяцев, многое изменилось. Я не начала ловить кайф от подобных вещей, меня не подхватывала адреналиновая река, не накрывало волной азарта, но я, по крайней мере, оставалась в своем теле, четко понимая ситуацию. Думаю, что это ощутимый шаг вперед, просто шажище целый.

Прошло уже пять спаррингов, когда объявили выход Райна. Я вцепилась двумя руками в сидение стула, напряженно ожидая его появления. Он вышел голый по пояс, без обуви, в одних широких брюках. Сосредоточенный взгляд, расслабленное тело, плавные движения. С волнением отыскала глазами его противника и чуть не подавилась. Это что? Шутка такая? Да он же больше Райна в полтора раза и тяжелее, наверно, на центнер! Повернулась к Сычу и заметила его взгляд, сияющий каким-то болезненным светом. Он специально так подстроил! Он хотел, чтобы Райна заломали здесь на этом ринге, при всех, и денег ему не жалко, так хочется увидеть унижение сильного человека. Когда-то этому старику пришлось пройти через нечто подобное и столько лет жить, зная, что кому-то обязан. В нем это копилось годами, он почувствовал облегчение, когда маг исчез, но все вернулось на круги своя… И вот сейчас он предвкушал свой триумф, с совершенно безумным видом.

Я напряглась, активизируя источник, черт с ним, пусть хоть весь мир узнает о моей силе, но я не дам его убить!

Не успела я вытянуть хотя бы капельку силы, как почувствовала нечто холодное острое у своего горла. Это нечто не давало мне возможности для маневра. Как только я пыталась изменить положение тела или хотя бы поднять руку, меня довольно настойчиво начинали резать. Почему-то вспомнился обезглавленный петух, в бешеном ритме нарезающий круги по деревенскому подворью, до тех пор, пока остатки крови не выплескиваются на землю.