Чтение онлайн

Боже, Ася, а с тобой что происходит? Все мысли неуклонно сводятся к одному. Может, это так действует тот наркотик, которым нас обдымил Сыч у себя в кабинете, или своеобразные шуточки Райна, или у тебя началось обострение на сексуальной почве? А ведь еще надо изображать пару.

— Ооох! — громко выдохнула я, забыв, что могу быть услышана.

— У тебя все нормально? — тут же раздался настороженный голос с той стороны двери.

— Да, все хорошо, уже заканчиваю, — крикнула я, быстренько намыливая мочалку. Надо быть осторожнее.

К тому моменту, как я вышла чистенькая и слегка порозовевшая из помывочных апартаментов, на столе исходил чудесными дразнящими ароматами ужин, а на свободном краю испускал бледное мерцание шар, охваченный лапами паука (что-то пауков развелось видимо-невидимо), лежащего в основании, в диаметре сантиметров двадцать — двадцать пять. Сфера выглядела так, словно только что сошла с экрана телевизора, из кинофильма о жизни прорицательниц и гадалок.

Учитель приглашающим жестом предложил мне занять одно из свободных мест за столом, а сам быстренько ретировался на освободившуюся территорию. К своему прискорбию, должна признаться, что наплевала на все приличия и занялась поглощением еды, не дожидаясь возвращения мага, но он вроде бы этого и не заметил.

Когда он появился в зоне видимости вновь, я чуть не подавилась остатками того десерта, который был обещан Райну (надеюсь, он меня простит, но удержаться не было никаких сил). Этот наглец вплыл в комнату, практически совершенно голый, полотенце, обернутое вокруг бедер, я за одежду вообще не считаю. Влажные растрепанные волосы, гладко выбритое лицо, плохо вытертые капельки воды на коже, тронутой легким загаром, узкие босые ступни с красиво вылепленными пальцами и полотенце… вернее то, что оно почти не скрывает, а скорее очерчивает, мягко облегая все изгибы. Мамочка, моя!!! Может, это месть за слопанный десерт? Мысленно простонав еще пару раз, принялась самозабвенно соскребать остатки щербета с тарелки, но периферийное зрение никто не отменял, как и мою тягу к этому мужчине. А тот, не торопясь, дефилировал по комнате, расчесывал волосы и собирал одежду. Да, он же меня соблазняет! Нагло так и не прикрыто, как в дешевых дамских романах, вот ведь, дала ему поковыряться в Интернете на свою голову, набрался всяких запретных приемчиков. Хотя… мужик взрослый, скорее всего и без сети был в курсе, какое влияние может оказывать своим телом на неокрепшие умы.

Когда его высочество соблаговолили все же свалить обратно с целью приодеться, я перевела дух. Оказалось, что все это время я и дышать-то нормально не могла, только урывками, да и щербет уже не казался таким уж аппетитным, то ли я наелась, то ли в поле моего зрения появилось кое-что значительно превосходящее десерт по привлекательности.

Спустя несколько минут Райн возвратился, а я все еще продолжала соскребать уже практически несуществующий десерт с тарелки. Как часто в жизни нам удается удивить самих себя, проявив неожиданную смелость, стойкость, сострадание? Пожалуй, что не так уж и часто. Но сегодня был мой день! К сожалению, я не поразила себя обнаружением каких-то особенных человеческих качеств, увы… Я была сражена наповал силой собственного желания, одержимостью этим мужчиной.

Объект моих размышлений, улыбаясь каким-то своим мыслям или просто предвкушая удовольствие от предстоящей трапезы, сел за стол, напротив меня. Проследив пару раз, как бережно губами мужчина снимает с вилки аккуратные кусочки пищи, поняла, что мне категорически противопоказано сегодня вообще смотреть в его сторону. Любое движение, жест, взгляд казались наполненными сексуальным подтекстом: мелькнувшие белоснежные зубы, язык, слизнувший соус с уголка губ, длинные пальцы с бледно-розовыми лунками ногтей, сжимающие вилку, мышцы рук, слегка бугрящиеся под синей тканью рубашки. И где прикажете взять силы, чтобы противостоять этой лавине чувств, поглотившей меня почти целиком, еще чуть-чуть, и я начну захлебываться своей любовью? Вопрос остался без ответа, поэтому поступила по привычной схеме — сбежала: очухаюсь, и заодно одежду постираю (заметили? Сегодня определенно вечер забегов в ванну). Если Райн и был удивлен моим поспешным уходом, то виду не подал, полностью увлеченный поглощением содержимого подноса.

Вода меня всегда успокаивала, и на этот раз тоже помогло. Тугой комок, в который превратились мои внутренности за последние пару часов, потихоньку начал распускаться, напряжение отступило, даже начала напевать себе под нос незатейливый мотивчик.

Развесив вещи около небольшого обогревателя, где весьма предусмотрительно были натянуты несколько веревок, оглядела фронт работ. Одежды было не так уж и много, все же походный образ жизни не позволяет иметь обширный гардероб. Но несколько трусиков и бюстгальтеры, разнообразных форм и расцветок, висящие на самом видном месте, несомненно, радовали взор. Получи, фашист, гранату! Не думаю, что ты сможешь равнодушно пройти мимо женского нижнего белья. Уж на что, на что, а на него денег я никогда не жалела. Некоторые образчики даже места для фантазии не оставляли. На душе сразу как-то полегчало, не одной же мне мучиться.

— Ась, ты там на всю ночь решила остаться? — реальность напомнила о себе зовом из комнаты.

— Иду! — оценила еще раз дело рук своих, выдохнула и шагнула в логово льва.

Поднос с остатками ужина был уже куда-то инсталирован ловким магом, а посередине стола царствовала Сфера.

— Ну, и? — кивком указала на шар.

— Удалось?

— Удалось, — с самодовольной улыбкой, Райн отодвинул стул, чтобы я присела. — Сейчас у вас около девяти часов вечера, я настроил сферу на твоих родителей, к сожалению надолго энергии не хватит, минут десять, не больше. Подумай, о чем будешь рассказывать из своей колхозной жизни, и постарайся не расстраиваться. Думаю, твои родители итак так уже волнуются, что ты им так долго не даешь о себе знать, не стоит давать лишний повод для волнений.

Конечно, друг был тысячу раз прав, надо было выглядеть совершенно беззаботной и довольной жизнью, чтобы никто не бросился спасать свое дорогое чадо из картофельно-колхозного плена.

Какое-то время ничего не происходило, внутри шара клубился белый туман, но вот что-то зарябило и из середины Сферы выплыло мамино лицо. Оно озарилось широчайшей улыбкой, и раздался крик: «Сережка! Ася звонит!». Откуда-то сбоку выплыл папа, не скрывающий своего ликования: «Ну, я же тебе говорил, что с ней все хорошо, видишь, довольная, розовощекая, счастливая! А ты волновалась, деревня есть деревня!». На его плечах восседал счастливый братишка, с энтузиазмом намахивая мне руками, периодически влепляя ими папе по ушам.

Вскоре выяснилось, что не получив от меня ни одной весточки за все это время, мама подняла небольшой шухер, дозвонилась до декана, но тот на наше счастье был слишком занят и ничего вразумительного не сообщил. Женьке удалось немного придержать этот ураган, но маман была на исходе и уже готовилась к марш-броску на мою кафедру с целью выяснения местонахождения любимого чада. Я позвонила крайне вовремя.

Родные всей кучей, наперебой набросились на меня и потребовали отчет по всем статьям, но пришлось делать это максимально кратко, уповая на вынужденную краткость нашего общения. Кое-как удалось ответить на все вопросы, надеюсь, что смотрелось это естественно. Саму же меня интересовали не только домашние новости, но и как справилась с произошедшим Женька. К сожалению, мама никаких подробностей про нее не знала, кроме того, что она продолжала встречаться с Сергеем. А это было уже само по себе хорошим знаком. Райн подал сигнал, что пора прощаться, я прижалась пальцами к холодной поверхности шара и с той стороны ко мне протянулись две взрослые ладони и одна маленькая детская. Горло сдавил спазм, захотелось нырнуть с головой в этот облачный шар, чтобы хоть на секундочку почувствовать их близость.

— Я вас очень люблю и скоро вернусь домой, дорогие мои, — успела я сказать, прежде чем погасло изображение, и шар потемнел.

Тоска сжала все мои внутренности в кулак, захотелось снова стать маленькой и разреветься от души, только неимоверным усилием смогла подавить в себе это чувство. Не знаю, сколько я так безучастно просидела, продолжая вглядываться в потухшую Сферу, но мне не дали провести эту ночь, сидя на стуле, упиваясь страданиями. Учитель разобрал постель, притушил свет, поднял со стула. Разделась, оставив одну футболку. Райн откинул одеяло и помог мне улечься на любимый правый бочок, потом накрыв меня по пояс, задрал на спине футболку. Не успела я возмутиться, как почувствовала его ладонь на своей спине, прямо там, где ноющей болью напоминал о себе, заработанный мной при падении синяк. Не забыл! Волшебное тепло заструилось через кожу, забирая с собой неприятные ощущения и тоску, принося взамен спокойствие и умиротворение.

А через десять минут, я уже спала. Тихо, без сновидений, совершенно не чувствуя, как меня обхватили, словно защищая от всех напастей, нежные руки; как прижались ко мне крепким телом, каждой его ямкой и выпуклостью, и уткнулись носом в затылок. К сожалению, я тупо спала.

Утро, или уже скорее день, я встретила одна в большой постели. Судя по вмятине на соседней подушке, Райн не куролесил до рассвета, погрязнув в разгуле и разврате, а спал в непосредственной близости. И судя по позе, в которой я проснулась, он провел эту ночь, в моих собственнических объятиях, придавленный рядом конечностей для надежности. Конечно, оставалась надежда, что ваша покорная слуга так разметалась уже после его ухода, но подозрения в том, что она ночью столбила территорию, были слишком сильны.