Чтение онлайн

— Нормально, говоришь, — злой взгляд, — Алиса, почему ты мне врешь?

— Мм-м, — все, что я смогла сказать.

— Ты боишься меня?

— Нет, — возразила я.

— Тогда в чем дело? — продолжал допытываться он.

— Она не болела, — я осеклась, но все же продолжила: — до этого момента.

— Рана оказалась глубже, чем я думал, придется зашивать, — окончательно добил меня он.

— А можно без этого? — голос предательски дрогнул.

— Не волнуйся, больно не будет, — ухмылка, — разве что чуть — чуть.

И меня просто схватили за руку, не больную, разумеется. И потащили к себе в дом. Только вот я идти отказывалась, не сдвигаясь с места.

— Алиса! — очень взбешенное, — ты понимаешь, что если ничего не сделать, будет очень плохо. Хочешь, чтобы тебе руку отрезали?

— Ннее ххочу, — испуганно отозвалась я. И поняла, что веду себя, действительно, как ребенок. Маленький и несмышленый.

— Если не хочешь, тогда идем. У меня есть все необходимое для этой процедуры. Хотя подожди.

Я замерла, а он продолжил издеваться:

— Я понял, ты хочешь, чтобы я тебя на ручки взял. Хорошо, как скажешь.

И Тимур подошел вплотную.

— Не надо сама дойду, — твердо возразила я и направилась вперед к его дому, стараясь не оборачиваться.

Зашла, разулась, прошла и села на диван. Немного погодя показался и Тимур, который при виде меня уже готовой ко всему, как — то странно улыбнулся. А затем скрылся в другой комнате, чтобы совсем скоро вернуться и принести чемоданчик с красным крестом.

Я нервно сглотнула, пытаясь представить, что меня ожидает и как — то само вырвалось:

— А может, в больницу лучше?

— Зачем? — Тимур присел рядом, — я же врач, — немного порылся в своем чемодане и заключил:- анестезия, обезболивающее в виде мази. Нанесу только на поврежденный участок, чтобы ты ничего не чувствовала. И еще выпей вот эту таблетку, — он протянул стакан с водой и маленький белый кружочек.

— Это для чего? — мне нужно было знать все.

— Успокаивающее. Выпей.

Спорить не стала. По крайней мере, мне не помешало бы. Поэтому положила в рот этот маленький горький кружочек и запила водой.

Я замерла и стала рассматривать инструменты, которые он извлекал из своего чемодана. Подготовил медицинские ножницы, иглу и, собственно, сами нити, и кучу еще каких — то штук. Знаю, как будущий врач я обязана во всем этом разбираться, но в данный момент меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

— Вот мне интересно, — взгляд на меня, — ты чего больше боишься: меня или того, что я буду делать с твоей рукой?

— Что будешь делать, — честно ответила я.

— Тогда тебе бояться нечего, не смотри только.

Почему именно этого бояться не стоит? А его самого, значит, стоит?

Подсознательно я уже готова ко всему, и когда я понимаю, что уже сейчас игла проколет мою кожу, а нить поможет связать края раны, невольно отворачиваюсь и закрываю глаза. Минута… две… три… И я ничего не чувствую! То есть вообще ничего! А потом пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, как там вообще обстоят дела, но на полуобороте меня останавливает голос:

— Стой! Не смотри! Я почти закончил.

Возвращаюсь в исходное положение и с нетерпением жду конца этой маленькой операции в домашних условиях. Через еще минут пятнадцать, наверное, раздалось долгожданное:

— Все. Жить будешь. Глаза можно открыть.

Я так и сделала. И увидела, что рука уже перевязана бинтом. Тимур сидит рядом и почему — то улыбается.

— Больно было? — издевается. Вот точно — издевается.

— Больно, — решила тоже поиздеваться.

— Да ладно, — абсолютно серьезное лицо. И до меня дошло, что никто не издевался, а спрашивал на полном серьезе. Дура.

— Нет, конечно. Как могло быть больно, если я ничего не чувствовала?

— А вдруг анестезия на тебя не действует, — улыбнулся.

И тут со мной начали происходить странности: голова закружилась, все начало двоиться. Да я вообще перестала соображать. А Тимур, будто этого и ждал. Он резко прильнул ко мне и поцеловал. Хотя поцелуем это было сложно назвать, скорее это завладение моим ртом, сминание моего рта его. Болезненное сминание, алчное и безудержное. Я просто остолбенела, не в силах пошевелиться. Да не смогла бы, даже если и захотела. Неимоверная слабость накатила волной, глаза налились свинцом, а руки, они словно стали ватными, я не могла пошевелить и пальцем. Что происходит? А этот жесткий поцелуй продолжался с новой силой. Теперь он стал более напористее, особенно когда Тимур раздвинул языком мои губы и начал хозяйничать во рту. Наши языки переплелись, а я понять не могла, что вообще происходит. Я что, отвечаю на это безумие? Осознание пришло лишь тогда, когда я поняла, что уже не сижу, а лежу на диване, а он… он на мне. Его руки, находившиеся на шее во время поцелуя, начали спускаться вниз, еще ниже, до самого чувствительного места. И тут… тут я ощутила, как что — то внутри меня сжимается, после чего по телу идет мелкая дрожь и дикое предвкушение. Грудь как — будто потяжелела, соски стали твердыми. И я отчетливого понимала, что если он сейчас начнет ласкать меня, я не смогу отстраниться. Именно по этому, я с силой отбросила его руку, а сама, выскользнув из — под него прямо на пол, встала и побежала к двери.

— Куда ты? Там ливень сильный, — раздалось за спиной.

Но мне было все равно. Хотелось покинуть это место, быть подальше от него, потому что я боялась того, что он может со мной сделать, но еще больше я боялась, как реагирует на это мое тело.

Ливень действительно шел стеной, хватило нескольких секунд, чтобы полностью промокнуть. Уже почти у калитки голова закружилась так, что я поняла, что упаду, а ноги отказывались идти дальше. И я действительно начала падать, не в силах устоять на ногах. Свалиться окончательно мне не дали, удержав и приобняв, а затем и вовсе я оказалась на руках. Тимур нес меня обратно в дом, а я не понимала, что со мной.

— Почему ты меня не слушаешь, маленькая? Я ведь сказал, что не надо под дождик тебе идти.

Эти слова я слышала, как через какую — то пелену забвения, а затем глаза закрылись и я отключилась.

Распахнула глаза. Минут пять лежала, пытаясь осознать, где нахожусь и что произошло. Повернула взгляд на право, посмотрела в окно. Темно, ночь уже. Не может быть такого! Я помню, что пошла выбрасывать мусор, затем встретила Тимура, после он зашивал мне руку, потом дождь, и вот, я отключилась. Только все было утром, а сейчас ночь. Я проспала весь день? Комната была мне не знакома: большая двуспальная кровать, небольшой шкафчик, телевизор на стене. И ровным счетом — все. Это что, спальня? Ладно, не так страшно. Спальня и спальня, ничего такого, я уснула, меня перенесли сюда. Но когда я посмотрела на себя, пришла в полнейший ужас: была накрыта я белой простыней, на мне мужская рубашка, абсолютно не застегнутая, просто накинутая. А вот под рубашкой! Господи, я голая! То есть совсем, совершенно!

Дверь приоткрылась и я замерла.

— Как себя чувствуешь? — в комнату вошел Тимур.

Я натянула простынь до самого подбородка и все же ответила:

— Хорошо. А моя одежда…

— Сушится, — перебил он, — ты вся промокла, а спать в мокром — не лучшая идея.

Облегчение какое — то. То есть у нас ничего не было, ни какого секса. С меня просто сняли мокрую одежду. Сразу радостнее стало на душе.

Тимур подошел к кровати, подвинул мои ноги, чтобы сесть рядом и начал смотреть на меня. Таким пристальным, немигающим взглядом. Смотреть, ничего не говоря.