Чтение онлайн

Я не могла такого выдержать, поэтому в смущении отвела глаза, чувствуя, как краснею.

— Ты очень красивая, — сказал он с некоторой хрипотцой.

И тут я смутилась окончательно. Мне вообще первый раз в жизни парень говорит такое.

— Ты поужинаешь со мной? — следующий озадачивший меня вопрос.

Хотелось бы отказаться, конечно, но я чувствовала, что голодна, да и домой мне попросту не в чем идти, поэтому:

— Да, было бы неплохо поесть, — немного помолчала, подбирая слова, и превозмогая смущение и стеснение, все же спросила:

— Что мне можно надеть?

Ответ последовал не сразу, меня снова осмотрели пристальным взглядом, от которого бросило в жар, и поразили:

— Одежда тебе не нужна.

И Тимур вышел из комнаты, просто встал и вышел. А я удивившаяся и находящаяся в легком шоке, до сих пор полулежала на кровати. Что это сейчас было? Он хочет, чтобы я ужинала голая? Ужас какой! Естественно, ничего подобного я делать не собиралась. Едва встав, направилась к небольшому зеркалу на шкафчике, на ходу застегивая пуговицы рубашки. Подошла, взглянула на себя и, мягко говоря, осталась не в восторге: тушь слегка отпечаталась под глазами, губы саднили и страшно опухли после того не поцелуя, волосы распущены и растрепаны, а резинка неизвестно где. Так еще, вдобавок ко всему, на мне из одежды, короткая мужская рубашка, которая еле попу прикрывает. Даже нижнего белья нет. Кошмар! Нет, так точно я ужинать с мужчиной не буду. Взяла простынь, накинув на плечи, и только после этого вышла из комнаты. В доме света нигде не было, лишь несколько свечей на столе, который был готов к ужину. Сразу подумалось, что это как — то романтично: сидеть за столом с красивыми и аппетитными блюдами при свечах.

Я прошла и села, Тимур вышел из другой комнаты сразу же с бутылкой вина в руке. Увидев меня, остановился и сказал:

— Из — за сильной грозы свет отключили, батареи не работают, так что одежда твоя не скоро высохнет, — ухмылка, — придется тебе у меня на ночь остаться.

— Почему бы тебе не дать мне свою? — поспешила возразить я.

— Потому что не хочу, — парировал он и тоже сел за стол.

— Но рубашку же дал.

— Потому что прохладно было бы спать полностью обнаженной, — строгий взгляд на меня.

И я замолчала. Лучше бы не напоминал. Следующие несколько секунд прошли в тишине, но когда я накладывала себе в тарелку салат, по виду похожий на «Цезарь», все же спросила:

— А как так получилось, что я проспала весь день?

Тимур поднял взгляд на меня и сказал:

— Побочный эффект от успокоительного.

— Мм-м, — протянула я.

Неожиданно раздался звук открывающейся пробки и тут же последовал вопрос:

— Вина?

— Нет, спасибо. Я не пью.

— Ты просто еще не пробовала, — заключил он.

И действительно, ни разу не пробовала. Угадал, получается?

— Ладно, — согласно кивнула, — только немного.

— Другое дело, — Тимур улыбнулся и налил бордовую прозрачную жидкость.

Я сделала глоток. Хм, неплохо. Проглотила и по телу разлилось тепло.

— Ну как?

— Интересный вкус, — ответила я, — немного терпкий и в тоже время сладковатый.

— Это хорошее вино, — улыбнулся Тимур, — знал, что тебе понравится.

Я наложила себе в тарелку еще немного этого вкусного салата и взяла для пробы тарталетку с мясным паштетом.

— Алиса, почему у тебя никогда не было отношений с парнем?

Вопрос, который поставил в ступор и чуть не заставил выронить эту самую тарталетку. Откуда он может знать, что у меня никогда не было парня? Ну, вот откуда? Это же немыслимо. Невозможно, если только…

— Я задал вопрос, — очень грубый тон, от которого снова стало не по себе.

— А если я не хочу отвечать? — абсолютно справедливо с моей точки зрения.

— А придется, — еще более злое, — и сними с себя эту дурацкую простынь.

Захотелось убежать и желательно подальше. И спрятаться где — нибудь.

— Это приказ? — теперь уже разозлилась я.

— Предупреждение. Или я сам подойду и сниму вместе с рубашкой.

Пожалуй, спорить было бы глупо, с учетом того, что под рубашкой на мне ничего нет. Поэтому, не задумываясь, скинула с себя белое прикрытие. Тимур кивнул и продолжил испытывающе смотреть, видимо, дожидаясь ответа. А что я могла сказать? Да и вообще, не обязана я отчитываться. Но лучше уже ответить что — нибудь, быстрее отстанет.

— Некогда мне отношения строить, — сказала честно, — да и не нужно мне этого.

— Вот как? — удивился Тимур, а затем налил себе в бокал какую — то жидкость, по цвету похожую на вино. Только вино на столе стояло в другой бутылке. Странно.

Стало как — то прохладно, и я поежилась.

— Замерзла? — не ускользнуло от него.

— Немного, — обняла себя за плечи.

— Разожгу камин, — он встал из — за стола и скрылся в другой комнате. В той, которой я еще не была. Там зал, наверное. Удивительно, что у него есть камин. Как это, не знаю, экзотично, что ли.

Я просидела совсем немного, а потом меня одолело всепоглощающее желание узнать, что же он пил. Я осторожно подошла к его месту, и так как жидкости в бокале оставалось чуть — чуть, окунула туда палец, а затем лизнула. Компот? Что? Он все это время пил не вино, а компот?

— Мм-м, дашь попробовать? — раздалось за спиной.

Я обернулась, а Тимур подошел и тоже лизнул мой палец, при этом прошептав:

— Моя.

И тут я все поняла! Он псих! Чокнутый! Или того хуже, маньяк какой — нибудь. А самое ужасное то, что на улице ночь, а я у него в доме и на мне, кроме легкой рубашки, нет одежды. В голову полезли самые ужасные вещи!

— Отпусти… те, пожалуйста, — прошептала я.

— Куда тебя отпустить? — взгляд, полный удивления.

— Домой, — протянула, чуть не всхлипнув.

— Алиса, ты живешь на другом конце деревни, а там дождь сильный. Заболеть хочешь?

— Не заболею, а даже если и так, переживу.

— Никуда ты не пойдешь, — сказал, как отрезал.

Ой-ой-ой! Становится очень страшно. Так, спокойно. Маньякам нельзя возражать или перечить.

— Хорошо, — следуя правилу, сказала я, а затем добавила: — время позднее, думаю, спать пора.

Глупо, знаю. А что еще делать в таких ситуациях?

— Опять спать? — он усмехнулся, сам отвечая на свой же вопрос, — нет, у меня другие планы.

И тут мне стало действительно страшно, очень.

— Как ты относишься к тому, чтобы прекрасно провести время и получить от этого массу удовольствия?

Ни секунды не сомневаюсь, что бабушка рассказывала именно про этого Тимура.

— Плохо отношусь, — сказала я, делая маленький шажочек к входной двери.

— Почему? — следующий вопрос.