Чтение онлайн

— Хорошо, мистер Гордон.

Гордон придвинул ей аппарат:

— Звоните, Анджела!

Миссис Мор набрала номер телефона Левин, и та, словно находилась у аппарата, подняла трубку после первого же гудка.

— Моника? Привет, это я — Анджела. У меня появилось свободное время, и, если у тебя не отпала необходимость в нашей встрече, я готова.

Через минуту миссис Мор положила трубку и сказала:

— По-моему, она дрожит от страха и нетерпения. Мы договорились встретиться через сорок минут в баре, недалеко от Пентагона. Это в трех кварталах.

— Прекрасно. Вы на машине? Если нет, я могу предложить свою.

— Спасибо, мистер Гордон, я на своей машине, правда, припарковала далековато, но времени у меня хватит.

Миссис Мор ушла, а прокурор направился в боковую дверь, в комнату отдыха. Там он находился несколько часов, прослушивая одну за другой магнитофонные пленки с записями бесед Моники Левин.

Минут за пятнадцать до назначенного времени Гордон выключил магнитофон и пробормотал:

Она волнуется, я тоже не менее ее волнуюсь… — и возвратился в кабинет.

И вот она появилась.

Среднего роста, с распущенными каштановыми волосами, чуть полноватой фигурой, Моника закрыла дверь и, сделав полшага, нерешительно остановилась. На ее лице блуждала улыбка, но в ее глазах Гордон заметил тревогу.

«Боится! — злорадно подумал он. — Правильно, бойся и от страха колись!»

Он сделал приглашающий жест рукой:

— Добрый день, мисс Левин! Проходите, присаживайтесь.

Левин, повиливая полными бедрами, подошла к столу и села на стул.

— Миссис Левин, — обратился к ней Гордон, придвигая к себе толстый том. Это было дело слушания в суде, когда Моника Левин давала показания. — Вот передо мной дело, где имеются и ваши показания. Но в первую очередь я хотел бы спросить, как вы оказались в Белом доме?

— Откровенно? — улыбнулась Моника.

— Конечно.

— Благодаря знакомствам моей матери и моему желанию там работать.

— Скажите, мисс Левин, вы не сожалеете о том, что вам в прошлый раз в суде пришлось давать ложные показания?

— Под присягой?

— Да, под присягой, — подтвердил Гордон. Он постарался заглянуть ей в глаза: — Моника, я уверен, что вам было нелегко от мысли, что вы вынуждены врать. Не так ли?

Левин вдруг потупила взор и молча кивнула головой, а когда она посмотрела на прокурора, то ее глаза были полны слез.

— Да, эта часть моей жизни была для меня адом. Я оказалась в безвыходном положении, а точнее, в тупике. Я не знаю, как мне вести себя, что говорить.

— Говорить надо правду.

— И таким образом доказать, что тогда я говорила неправду? Вы же, мистер прокурор, прекрасно знаете, что тогда я окажусь в тюрьме.

— Мисс Моника, а почему вы забываете, что закон дает мне право предоставить вам иммунитет от судебных преследований за дачу ранее ложных показаний?

— Как мне поверить в это?

— Мы оговорим это в специальном протоколе. Поэтому я задаю вам вопрос, ради которого пригласил вас сюда: вы согласны честно и откровенно рассказать все о своих отношениях с Джоном Макоули? Расскажите, как вы познакомились с Джоном Макоули? Вы помните этот момент?

Моника Левин снова подняла на него глаза и утвердительно кивнула головой. Затем она опять опустила голову.

— Когда и где эта было?

— Это было на дне рождения руководителя кадрового аппарата. В этот же вечер я оказалась в кабинете Президента и перед уходом оставила ему мой телефон. Через два дня мы все работали допоздна. Мы заказали пиццу. Когда я несла ее вниз, то неожиданно столкнулась с Президентом. Увидев, что я несу, он улыбнулся и спросил: «А вы не могли бы и мне принести немного пиццы?» Я с радостью пообещала и после того, как отнесла своим пиццу, поднялась снова на второй этаж и взяла новую порцию. Я вошла в приемную и сказала секретарю, что несу по заказу Президента ему пиццу. Секретарь по внутренней связи произнесла: «Сэр, здесь девушка с пиццей». Президент разрешил мне войти.

— И что было дальше? О чем вы говорили?

— Джон сказал, что ему нравится моя улыбка и энергия и добавил: «Обычно я здесь бываю по выходным совершенно один, так что можешь приходить повидать меня».

Я никогда не думала, что влюблюсь в Президента, но, к моему удивлению, это произошло. Мне показалось, что и он любит меня, и поэтому первой призналась ему в этом.

— Это тогда вы сделали аборт?

— Да, шел третий месяц моего романа с Джоном, но беременна я была от одного из сотрудников Белого дома и решилась на аборт. Я не могла себе позволить тратить время на памперсы и погремушки. Дорога была каждая минута…

Я старалась как можно чаще попадаться на глаза Джону. Под предлогом, что несу ему документы, я все чаще стала посещать его кабинет.

— А в ваши обязанности входила доставка документов в Овальный кабинет?

— Конечно, нет. Но постепенно он привык ко мне и нередко сам звонил и назначал место, где мы могли «случайно» столкнуться в коридоре, или говорил, когда мне принести в Овальный кабинет документы или материалы.

— Вы уже были в интимной связи?

— Нет.

— Когда это произошло первый раз?

— Это случилось в воскресенье 31 декабря. У нас был рабочий день. Я болтала о сигаретах с одним из сотрудников Белого дома, когда вдруг к нам подошел Макоули. Я ему сказала, что сотрудник пообещал мне сигару. «Я дам тебе свою», — сказал Макоули. Через неделю Джон сам позвонил мне домой. Это был его первый звонок. Я спросила, что он делает, он ответил, что собирается скоро спуститься к себе в кабинет. Я спросила: «Может, вы хотите, чтобы кто-то составил вам компанию?» И он ответил: «О, это было бы здорово!»

Мы договорились, что он оставит дверь в свой кабинет открытой, а я пройду мимо его кабинета с какими-нибудь бумагами, и тут он как бы остановит меня и попросит войти…

— Вы вошли?

— Конечно.

— Ну а сигару он вам дал?

Моника впервые весело рассмеялась. Гордон, глядя на ее пухлые губы, огромный рот, почему-то вдруг почувствовал к даме отвращение. Он попытался понять, почему это произошло, и скоро понял, что причиной этому ее зубы, точнее, остатки помады на ее зубах. Они, словно кровавые пятна, отчетливо виднелись на ее белых зубах.