Чтение онлайн

— Практически Североатлантический альянс уже завершил переброску в Македонию одиннадцатитысячного контингента войск НАТО, в том числе полторы тысячи из корпуса быстрого реагирования.

— Чьи войска включены в его состав?

— Сухопутные подразделения Великобритании, Германии, Франции и США.

Президент обратился к госсекретарю:

— С Францией не было проблем?

— После провала переговоров французское руководство проявило активность…

— Наконец-то. Мистер Кевин, как я вас понял, вы докладывали о первом этапе операции?

— Да, мистер Президент. Поскольку сухопутные операции на первом этапе не планируются, в их составе невысок уровень тяжелой техники: в целом лишь около двухсот танков и артиллерийских систем. На втором этапе мы планируем дополнительную переброску в Македонию еще шестнадцати — восемнадцати тысяч солдат и офицеров с тяжелым вооружением, а также присоединение к этим силам ударных и тыловых подразделений стран, хотя и не входящих в НАТО, но выразивших свое согласие с проведением операции.

— Конкретно каких стран?

— Швеции, Финляндии, Австрии, Эстонии, Литвы, Латвии, Румынии, Словении, Болгарии, Словакии, Азербайджана и Грузии.

— Ишь ты, — усмехнулся Макоули, — спешат к нашему пирогу. Какая роль отводится военно-морским силам?

— В ракетно-бомбовых ударах по территории Югославии на уровне НАТО планируется задействовать надводные корабли и подводные лодки США, Великобритании и Франции. Как вы знаете, мистер Президент, согласно вашему приказу, в Адриатике и восточной части Средиземного моря сейчас курсирует наш авианосец «Энтерпрайз». К нему вчера присоединился французский авианосец «Фош», сюда же подошли одна английская и две наши подлодки, на вооружении которых имеются крылатые ракеты «томагавк». Мы готовы направить и другие корабли, в том числе и десантные с войсками на борту.

— Какую авиацию планируется задействовать?

— В ударах с воздуха мы намерены применить до 430 боевых самолетов НАТО, в том числе 250 американских, среди которых вооруженные крылатыми ракетами стратегические бомбардировщики «Б-52», «невидимки» «Ф-117А», использующие бомбы лазерного наведения. Не исключено, что апробируем и наши новейшие тяжелые бомбардировщики «стелсы» «Б-2», которые еще ни разу не использовались в реальных боевых действиях.

— Сухопутных сил явно недостаточно для вторжения, — задумчиво произнес Макоули, не отрывая глаз от карты. — Югославия, конечно же, не Ирак. Задача, стоящая перед нами на первом этапе конфликта, более или менее ясна: провести эффективную демонстрацию силы, убедить Белград в бессмысленности сопротивления, заставить югославского Президента пойти на компромисс. Нам надо добиться цели малой кровью, стараясь не ввязываться в серьезную схватку с югославами. Вспомните, господа, когда мы изгоняли Саддама Хусейна из Кувейта, то наши потери удалось свести к минимуму, и эта кампания стала подлинным триумфом американской военной машины. Но мы не должны забывать и другой пример. Стоило боевикам генерала Айдида в Сомали убить шестнадцать наших морских пехотинцев, как в стране поднялась волна протестов и нам пришлось спешно эвакуировать войска из Африканского Рога. Встает вопрос, как поведет себя Белград. Ваше мнение, миссис Кейс?

— В самой югославской столице и среди специалистов по региону распространено мнение, что Милошевич также не собирается вести настоящую войну. Он, скорее всего, только обозначит сопротивление, а через несколько дней капитулирует, согласившись подписать мирный договор с косовскими албанцами. При этом он всегда сможет возразить оппонентам, что «сдал» провинцию не без боя, а вследствие агрессии и шантажа со стороны Запада, спасая соотечественников от разрушительных бомбардировок.

— А как вы думаете? — обратился к директору ЦРУ Президент.

— Мы располагаем информацией о возможности другого сценария, который предусматривает, что белградские власти готовы всерьез сражаться за Косово.

— Этот вариант самый непредсказуемый и опасный! — воскликнул Макоули.

— Да, мистер Президент. Поэтому мы обязаны учитывать и такой поворот событий. Он опасен и для сербов, и для Запада, и для албанцев. Милошевич ставит перед собой цель — нанести НАТО как можно более чувствительный урон. Он хорошо понимает, что общественное мнение Америки и Европы поддерживает лишь те силовые акции, за победу в которых не приходится платить жизнями своих солдат. Если Милошевич надеется повторить сомалийский вариант, ему надо в первую очередь запастись терпением. Он понимает, чтобы войска НАТО начали нести чувствительные потери, их надо втянуть в серьезную затяжную войну. И здесь очень многое будет зависеть от эффективности сербской противовоздушной обороны. Сумеет ли ПВО Югославии выдержать первый ракетно-бомбовый удар НАТО, который, как они хорошо понимают, наверняка обрушится именно на ее объекты? Сохранят ли сербские зенитчики способность сбивать западные самолеты на пятый, десятый, двадцатый день конфликта? От ответов на эти вопросы зависит ход войны, а возможно, и ее исход…

Макоули продолжал стоять у карты. Мысли о том, что говорил директор ЦРУ, не покидали и его. Но не мог же он, Джон Макоули, сказать присутствующим здесь должностным лицам, что всего три часа назад ему в машину позвонил сенатор Дейл Беймс и сообщил, что Моника Левин дает специальному прокурору Томасу Гордону правдивые показания и согласилась выступить на суде, где расскажет все, что было между ней и Президентом. Левин согласилась сообщить суду и о причинах дачи ложных показаний на предыдущих судебных слушаниях, которые она дала под воздействием Джона Макоули. Не мог же Президент сказать, что кроме войны с Югославией он не видит выхода из труднейшего положения, в котором он оказался.

— Эксперты в штаб-квартире НАТО отнюдь не склонны недооценивать силу противника, — не спрашивая у Президента разрешения, заговорил министр обороны. — По их мнению, югославская система противовоздушной обороны представляет для союзников несравненно большую угрозу, чем, например, иракская. Что касается авиации, то ее почти не опасаются. В воздушных боях она едва ли составит серьезную конкуренцию более современным американским, британским и французским самолетам…

Но Джон Макоули не дал министру договорить. Он, не скрывая тревоги, сказал:

— В руках Милошевича остается еще один козырь, о котором нельзя не упомянуть. Если Милошевич сочтет, что ему нечего терять, то он вполне может пойти ва-банк, взорвав хрупкий мир в соседней Боснии. При том влиянии, которое Белград до сих пор имеет на руководство боснийских сербов, подобная перспектива представляется вполне реальной, не так ли, миссис Кейс?

— Да, к сожалению, такая опасность существует. Поводов для денонсации Дейтонских мирных соглашений по Боснии при желании можно найти сколько угодно. Например, «несправедливое», по мнению сербов, решение международного арбитража по вопросу о статусе города Брчко.

— Если в Боснии возобновится война, то на линии огня окажутся не только сербы и мусульмане, но и международные миротворцы, среди которых больше всего американцев, французов и британцев, — произнес Джеймс Уолш. — Наносить потери западным сухопутным силам в Боснии сербам будет гораздо легче, чем охотиться за неуловимыми самолетами в Косово. Нельзя сбрасывать со счета, что в этой ситуации на авансцену могут выйти такие полузабытые «герои» боснийской войны, как Радован Караджич или Ратко Младич. Ясно, что вступивший в схватку с нами Милошевич больше не заинтересован в их нейтрализации.

— Вы все правы, леди и джентльмены, — произнес Президент и наконец отошел от карты и сел за стол. — От ударов по Югославии мы уже отказаться не сможем. Надо сделать все возможное и даже невозможное, чтобы заставить Милошевича капитулировать в течение двух-трех, максимум — пяти дней. Я уверен, больше он не продержится. Готовьте операцию, господа. Вы все, за исключением миссис Кейс, можете возвращаться на свои рабочие места. Завтра утром я вылетаю в Уганду. Миссис Мискури, позаботьтесь о подготовке к вылету. А сейчас — все свободны.