Чтение онлайн

— Черт знает что! Это же предательство. Сволочи! Они не уйдут от суда! Вспомните, как они завалили предложения рабочей группы по преобразованию всей системы здравоохранения. Там тоже не обошлось без жульничества и подтасовок. Надо срочно начать расследование…

— Мистер Президент! На связи директор Федерального бюро расследований.

Макоули подошел к аппарату закрытой связи и, почти не задавая вопросов, потребовал от директора бросить все самые лучшие силы на раскрытие убийства Хаммера.

— Вы сами должны понимать, что брошена тень на репутацию семьи Президента. Я уверен, что это подлое убийство организовано теми, кто пытается дискредитировать Президента и его супругу в глазах американцев и всего мира. Налицо смесь уголовщины с политикой. И еще, вам директор ЦРУ пришлет материалы, связанные с нашим ракетным ударом по объекту в Судане. Примите все меры к расследованию этого случая. Похоже, что воротилам из бизнеса лекарствами удалось спровоцировать этот удар…

Макоули положил трубку на аппарат и некоторое время стоял в глубокой задумчивости, а потом с грустью заметил:

— Черт знает что! Джон Макоули миротворец за рубежом… и мученик дома. Бедная Сара, представляю, в каком она состоянии! Наверняка уже начиталась этих обвинений. Зря я ее отпустил в Северную Ирландию. Была бы здесь, рядом, и я бы смог ее поддержать, успокоить…

Макоули снова впал в глубокую задумчивость. Наступила гнетущая, неловкая пауза. Кейс и Уолш молча переглядывались. Они чувствовали себя крайне неудобно. Наконец Уолш тихо произнес:

— Джон, ты разреши нам уйти. Мы понимаем, тебе надо побыть одному.

Макоули с трудом отвлекся от своих тяжких дум и кивнул головой:

— Спасибо, друзья. Вы свободны. Мне действительно надо подумать, какие ответные шаги предпринять.

Оставшись один, Макоули сразу же приказал помощнику соединить его с сенатором Дейлом Беймсом. Помощник осторожно заметил:

— Мистер Президент, ничего, что в США сейчас ночь?

— Ничего страшного. Не всегда же ему поднимать меня ночами.

Через несколько минут связь была установлена, и Макоули, извинившись за то, что звонит ночью, с удивлением услышал:

— О чем ты говоришь, Джон! Какой тут может быть сон. Мы с Андрисом ломаем головы, как поступать дальше.

— Что, шума много?

— Такого еще не бывало. Газеты и экраны телевидения забиты рассказами Левин и рассуждениями вокруг убийства бывшего руководителя сектора кадрового аппарата Майкла Хаммера. Нам удалось установить, что Хаммер в последнее время кое-кому обещал огласить взрывоопасные документы в отношении тебя и Сары. Мы не исключаем, что убийство могло быть совершено в политических целях, чтобы завладеть этими документами.

— Он носил их с собой?

— Неизвестно. По показаниям бармена, Хаммера он видел до этого уже несколько раз. В этом кафе-баре Хаммер с кем-то встречался и вел переговоры. В этот вечер он тоже явно кого-то дожидался. В зале почти никого не было, когда туда вошел неизвестный в маске и с пистолетом с глушителем. Ничего не говоря, киллер приблизился к Хаммеру и всадил в него четыре пули. После этого жестом приказал всем оставаться на местах, вышел и завернул за угол. Скорее всего, он скрылся на автомашине, но свидетелей нет.

Сегодня вечером Андрис выступил по телевидению и предупредил всех твоих и Сариных недоброжелателей, что вы не потерпите никаких обвинений и никаких намеков на вашу причастность к этому убийству. Любого, кто выступит с такими измышлениями, будут ждать судебные преследования. Я сегодня обратился к коллегам в сенате с просьбой сохранять спокойствие и не торопиться с непродуманными шагами.

— Что с Левин?

— Хреново. Эта стерва, кажется, готова даже ночью не вылазить с телеэкранов, заполонила все программы. Специальный прокурор официально обратился к конгрессу с предложением рассмотреть вопрос об импичменте. Палата представителей приступила к формированию комиссии. Кажется, слушаний не избежать.

— Дейл, что мне делать? Может, прервать вояж по Африке и возвратиться в Штаты?

— Ни в коем случае. Ты должен продолжать поездку. Тем самым ты показываешь всем, что для тебя дела страны поважнее, чем личные. Было бы неплохо подтвердить это конкретными шагами.

— Ты имеешь в виду Югославию?

— Тебе виднее, Джон, но что-то в этом роде было бы своевременным.

— Хорошо, Дейл, я постараюсь придумать, что предпринять. Пусть Андрис задействует весь свой аппарат. Уверен, что и ты и он понимаете, что нам надо выдержать этот последний удар Гордона и не допустить импичмента. Я постараюсь в ближайшие дни передать тебе материалы о преступных действиях наших дельцов от здравоохранения, которые ради сверхприбылей подставили свою страну. Надо сделать все, чтобы телевидение и пресса уделили этому факту не меньше внимания, чем этим Хаммеру и Левин. Можете звонить мне в любое время суток. Передай привет Андрису. Я, как всегда, надеюсь на вас, друзья! Пока!

Макоули положил трубку, а затем по внутреннему телефону позвонил Еве Миссури и пригласил ее в кабинет.

Ева, стройная, красивая, как всегда, одетая со вкусом, через три минуты предстала перед шефом:

— Мистер Президент…

— Привет, Ева! — перебил ее Макоули. — Мне очень плохо. Ты, конечно, уже знаешь, куда толкнули эту Монику Левин деньги?

— Да, мистер Президент.

— А об убийстве Хаммера?

— Тоже в курсе. По-моему, здесь пахнет политикой.

— Скорее всего. Но кто-то пытается втянуть в это дело меня и мою жену…

— Ради этого и совершено убийство.

— Как ты думаешь, следует ли мне прервать визит и возвратиться в Штаты?

— Если вы это сделаете, то по возвращении в Америку окажетесь в центре событий и вам придется раз за разом давать пояснения, отвечать на беспардонные вопросы. Надо ли вам это, мистер Президент?

— Пожалуй, ты права. Присаживайся, давай с тобой порассуждаем о возможных шагах России, если мы ударим по Югославии.

Ева устроилась в кресле, а Президент сел на диван.

— Мистер Президент, я как раз закончила анализ поступившей информации по России и некоторым странам бывшего Советского Союза. На сегодняшний день в Кремле не сомневаются в том, что НАТО вот-вот начнет боевую акцию против Югославии, и лихорадочно ищут ответный ход.

— Да, я уже знаю, как Ельцин заявил, что Косово он нам не отдаст, — с легкой иронией заметил Макоули. — Меня интересует, какие шаги конкретно Москва может предпринять.