Чтение онлайн

ство. Недаром сегодня вечером перед выходом на охоту Загбой

обильно мазал лицо деревянного божка свежим жиром оленя,

давал ему вкусить кусочки тёплой печени и согревал у костра.

Он и сейчас с ним, здесь, в потке эвенка, любовно укутанный

в плотную, суконную тряпочку. Как и все долгие годы, после

того, как отец передал сыну по наследству великий дар святости.

Сколько лет Тугэту? Загбой не знает. Много, очень много. Он

помнит, что с этой деревянной статуэткой ходил на охоту ещё

его дед, знаменитый на всем сибирском плоскогорье следопыт

Салогир. А он, в свою очередь, получил вырезанного из корня

лиственницы божка от своего деда. И поэтому в большинстве

случаев он, Загбой, приходил домой с добычей. Верит, что дух

предков всегда находится здесь, рядом с ним, те, кто владел,

носил с собой по жизни Тугэта, будут присутствовать рядом до

тех пор, пока цел образ деревянного Тугэта.

А погода задурила не на шутку. Ветер крутит со всех сторон,

бросает комья снега на притаившуюся тайгу, заполоняет все пе­

леною мрака. За короткое время завалило тропу двадцатисанти­

метровым покрывалом. Мохнатые снежинки быстро опускаются

на землю со скоростью мёртвой птицы. Видимость ограничена до

нескольких метров. Ещё совсем немного — и чёрное покрывало

ночи закроет всё вокруг. Что тогда? Увидеть приближающе­

гося зверя будет очень трудно, почти невозможно. Ситуация

249

ВЛ А Д И М И Р топилин

обостряется ещё и тем, что у Загбоя видит только один правый

глаз. Приходится напрягать слух и обоняние. Два единственных,

верных чувства, на которые Загбой надеется больше всего. Он

должен услышать и почувствовать медведя ещё до того, как

тот услышит и почувствует его. А там — кто кого! В данной си­

туации на крупнокалиберный штуцер надеяться не приходится,

может испортить всё дело. В темноте слепая пуля не имеет глаз.

Попасть в убойное место гораздо сложнее, чем всадить в грудь

амикана нож. Загбой заранее обдумал план поединка, который

по-своему прост, как посох. Стоит только подманить зверя на

себя, а затем одним махом руки вспороть ему брюхо, выпустить

кишки. А потом медведь разорвёт сам себя.

Подобный приём охоты Загбой уже применял, и не раз. Всё

дело в том, что в противоположность своей гигантской силе, лов­

кости, жестокости и коварству медведь несколько самонадеян,

никогда не пускает в ход зубы, а сначала разрывает свою жертву

когтями или убивает лапой. В первую очередь, нападая на чело­

века, он старается выбить из рук охотника ружьё, нож, пальму,

рогатину, так как понимает, что всё, что находится в руках

противника, служит оружием против него, а уж потом пускает

в ход мощные лапы. Кроме того, это знают все медвежатники

и доказано на практике, следует учитывать факт, если человек

противоборствует зверю стоя, с оружием, тот всегда нападает

злобнее, яростнее, стремительнее, огромными прыжками на­

летая на жертву и сбивая его с ног.

Но если медведь видит перед собой поверженную добычу,

раненого сохатого или лежащего человека, то становится не так

быстр в движениях, менее агрессивен, наседает на беззащитную

жертву безбоязненно, полностью надеясь на своё превосходство,

не пускет в ход когти и клыки. Вот этим-то и пользуются смелые

и отважные медвежатники. Для этого и надо-то всего лишь...

просто упасть на спину перед атакующим зверем. А там дело

ловкости, умения, проворства рук и тела. За несколько мгнове­

ний надо успеть располосовать ножом зверю брюхо и вовремя

выскочить из-под него в сторону. Если всё пойдёт удачно — зверь

набрасывается на свои внутренности, начинает их рвать, в ре­

зультате чего убивает сам себя.

250

Т А Й Н А 0 3 6 Р А К у ч у М

Всё понятно, хотя и жестоко. Но выбирать не приходится,

когда твоя жизнь в опасности. Здесь или ты, или он! Хочешь

жить — умей вертеться. Старая пословица, без всякого сомнения,

имеет корни в далёком прошлом, когда люди вступали в едино­

борство со зверем один на один с ножом, пальмой, рогатиной. Для

этого и надо-то всего немного храбрости, смелости и ловкости.

Остаётся заставить амикана броситься на себя. Но это ещё

проще. Загбой хорошо знает язык животных. Крикнуть раненым

тугуткой, оленёнком для него не составит труда. А зверь любит

молочное мясо новорождённых оленят, прибежит на зов с такой

скоростью, что порой у охотника не хватает времени выхватить

из ножен нож. Вот только бы вовремя услышать шаги зверя.

Различить осторожную поступь мешает равномерный шум

падающего мокрого снега, который, прилепившись на ветви

деревьев, выжимает из себя большие капли воды. А те тяжело

шлёпают на землю. И, кажется, что в этом хаосе сжимается

человеческая душа, хочется оказаться в сухом, тёплом месте,

пусть даже у костра. Но нельзя. Загбой должен быть здесь. От

этого зависит дальнейшая судьба членов экспедиции — судьба

его товарищей и его самого.

Прошёл час или больше. Но Загбой не понимает времени. Он

следит за изменением времени суток так: деревья потемнели —

значит, идёт ночь, пора располагаться на отдых; крикнул ворон,

полетел в займище — раскатывай спальник; или капнула вечер­