Чтение онлайн

— Одно из двух, — подал голос Оле. — Либо его купили, либо он переменил точку зрения.

— Нынешние взгляды Хагена, — спокойно продолжала Патриция, — заключаются в том, что государство обязано сохранить строгий контроль над всем, имеющим прямое отношение к национальной безопасности страны. Но само владение и управление концернами следует передать в частные руки, так как это — единственное средство освободиться от бюрократии, тормозящей прогресс. Хаген считает, что он сам в прошлом недооценил опасность бюрократизации, присущей государственным предприятиям.

— Впрочем… — сказала она, как бы предваряя вопрос Бернардсена, — я вовсе не исключаю, что уважаемый профессор руководствовался также и ненаучными мотивами. Так или иначе, он занял определенную позицию, и нам надо предусмотреть ее последствия. Завтра утром газеты сообщат о решении комиссии, и мы будем поставлены перед свершившимся фактом. Не исключено, что телевидение разнесет эту весть даже сегодня вечером.

Тимусен недовольно рассматривал носки своих дорогих ботинок, Бернардсен что-то быстро писал в большом желтом блокноте.

— Главный вопрос, который я вам задаю, — спросила Гунардсон, — и я жду солидных аргументов: можем ли мы, правительство, эффективно контролировать наши военные секреты, если расстанемся с ВВФ и другими производителями вооружений? Что скажете?

Бернардсен как младший явно не торопился высказывать свое мнение. Тимусен понял, что слово за ним.

— Довод Хагена и других о том, что государственная бюрократия задерживает прогресс в вооружениях, нелеп, — уверенно начал он. — Все знают, что по доле расходов на исследования и технические разработки в национальном продукте Иксляндия уступает только США, причем половина идет на оборону. И хотя наши расходы абсолютно невелики, мы находимся впереди других по ряду позиций. Я назову лишь два факта, их можно привести публично. При создании истребителя «Хернес» — он поднимется в воздух осенью этого года — были использованы новейшие композиционные материалы, более легкие, чем сталь. Все западноевропейские эксперты признают, что в настоящий момент это — самый современный истребитель на нашем континенте. Его конкурент — общее детище Англии, ФРГ, Италии и Испании — будет готов лишь через два-три года. Другой наш многоцелевой боевой самолет «Орел-72» — великолепный образец. Как вы знаете, мы уже переоборудуем наши авиабазы в расчете на эту технику, которая способна отразить самые совершенные средства нападения.

— Все это нам хорошо известно, дорогой Бэрди, — возразила Патриция, — но почему бы не передать все эти ценности в частные руки?

— Как почему? — вспылил Тимусен. — Когда фирма станет частной, она будет сама распоряжаться своими патентами. Мы очень быстро потеряем преимущества, которые у нас есть.

— Но можно принять строгие законы, запрещающие использовать военные патенты без санкции правительства.

— В теории — да, на практике — нет, — твердо сказал Тимусен.

Он от волнения снял пиджак и остался в плотном светло-сером джемпере с розовой полосой. Министр обороны всегда носил джемпер — даже в самую теплую погоду.

— Мы очень строго охраняем свои чертежи, прочую документацию, прототипы, даже оборудование. При нынешних средствах шпионажа патент перестал быть эффективной защитой технических секретов. Для крупной страны, такой как США, скопировать чужое, воспроизвести в слегка измененном виде и запатентовать у себя — дело нехитрое. Единственное, как можно этому препятствовать, — создать специальный режим для наших военных исследований в государственных концернах. Ты когда-нибудь была в гостях у Якубсена?

Патриция подумала, что, пожалуй, не следует рассказывать о недавнем посещении Олафом Симерикса. В конце концов муж не обязан докладывать жене, чем занимается на службе, особенно если служит в министерстве обороны.

А может быть, поставить во главе концернов верных людей, как, например, этого Якубсена? А нынешний режим секретности закрепить законодательно?

— Не будь наивной, Патриция, — сказал Тимусен. Он никогда бы так не позволил себе разговаривать с премьером на заседаниях кабинета. Но здесь все выглядело иначе. Он снял с себя маску старого трепача и склеротика, сразу помолодев на десяток лет. Это был прежний Тимусен, каким Гунардсон знала его еще в молодости, сотрясавший своими громовыми речами аплодирующие трибуны. — Когда ВВФ станет частным, он создаст себе параллельные симериксы, и через год ты не будешь знать толком, что происходит. А Якубсена прогонят новые акционеры, если он посмеет им сопротивляться. Особенно если акционерами станут американцы или японцы.

— Можно принять закон, ограничивающий иностранное владение акциями, например, максимум пятнадцатью процентами, — не сдавалась Патриция.

— И это — фикция, — громыхал Тимусен. — Контрольным пакетом завладеет какой-нибудь Ленартсен, который ничем не лучше американца или японца. Во всяком случае, у них тесная связь, и я не удивлюсь, если они уже сейчас заодно.

Патриция не была недовольна вспышкой Бэрди. Все, что он говорил, подтверждало ее уверенность в том, что действенный государственный контроль над частным военно-промышленным концерном невозможен. Если она и упорствовала, то лишь для того, чтобы собрать все доводы, которые можно было использовать против Хагена и других комиссионеров.

— Но почему мы должны быть пассивными? — продолжала она заводить министра обороны. — Смотри, как действуют шведы или швейцарцы. Франция отказалась продать американцам свой концерн телекоммуникаций и вместо этого предпочла передать контроль шведскому консорциуму во главе с «Эриксоном». Шведская АСЕА покупает швейцарскую «Броун Бовери» и становится крупнейшим в Европе производителем тяжелого электрооборудования. Химический гигант Швейцарии «Сиба-Гейги» только что купил крупного американского производителя лазеров. Почему мы должны отставать?

— Хотя бы потому, — вмешался Бернардсен, — что наши собственные концерны меньше, у них не столь богатый опыт. Они еще нуждаются в защите и помощи государства. Через несколько лет мы, быть может, твердо встанем на ноги, а пока надо проявлять осмотрительность. Тут я с Бэрди согласен.

Он помолчал, взял свои записки и начал нанизывать довод на довод:

— Расставшись с государственными военными концернами, мы лишимся важного средства проведения внешней политики. Вспомните, как умело пользовался Берт Норден продажей оружия странам «третьего мира». Там прекрасно знают, что мы поставляем оружие только при условии, что они следуют нашим советам. Берт прослыл великим миротворцем в урегулировании местных конфликтов во многом благодаря этой невидимой карте, которую он держал в рукаве. Авторитет в «третьем мире» приобретается не за красивые глаза и речи…

— Очень убедительно, только я не смогу использовать этот довод публично, Оле, — заметила Гунардсон.

— Как и большинство других, — отвечал министр координации. — Но давайте сначала убедим самих себя в необходимости сохранения национализированных военных заводов. Быть может, и оппозиция прислушается. Ведь им пригодится эта козырная карта, если они придут к власти.

— Они могут возразить, — вставил Бэрди, — что такую политику можно вести, опираясь и на частные концерны.

— Думаю, они согласятся с тем, что это чрезвычайно рискованно. Возьмите скандал с «Любберсом». Разумеется, мы будем отрицать, что знали о незаконных продажах за рубеж. Но тут мы можем говорить откровенно. Разве сделки «Любберса» не были санкционированы Норденом?

Выражение лица Патриции неожиданно стало жестким.

— Берт никогда не давал гарантий, — зло сказала она.

— Разумеется, он оставался в стороне, — продолжал Оле. — Как, впрочем, и министр иностранных дел. И вы правильно поступали. Но я не хлопал ушами в моем министерстве. Есть документальные данные о том, что каждую сделку с оружием так или иначе «пропускали» через канцелярию премьера. И я боюсь, что этим кто-то пользовался…

— Что ты имеешь в виду? — В голосе премьера на этот раз послышалось удивление.