Чтение онлайн

– О чем ты это, сынок?
– так же тихо спросил Хоакин, наклонившись к Ансельмо близко-близко.

– О золоте, отец!
– ответил Ансельмо.

– О золоте? О каком золоте? Но что бы там ни было, говори очень тихо, если кто узнает, нам отсюда не выбраться, за золото действительно убивают.

– Да, я знаю, отец. Мы с аче нашли золото иезуитов!

– Много золота?

– Очень много!

– Почему ты так считаешь, что много?

– Я не смог его пересчитать, оно в слитках, а в кожаных мешочках золотой песок. Золото хорошо спрятано. Об этом знают только аче и я. Аче не придают значения золоту, но опасаются, что о нем узнают белые люди и нам всем не сдобровать.

– Они правильно делают, Ансельмо, - так отреагировал отец на известие о золоте.
– Давай о нем забудем, пока я его сам не увижу.

– Давай, - ответил Ансельмо.
– А сейчас что будем делать?

– Готовиться к побегу, тем более что у нас теперь есть золото, и мы с ним не пропадем, если доберемся до него.

– Доберемся, отец, доберемся, аче нам помогут!

– Ну, я смотрю, эти аче твои настоящие друзья.

– Да, я их выручил из беды, и они обещали мне помочь.

– Что же, - подумав, сказал Хоакин.
– Здесь, где мы сидим, владения Хуана. Мы без него не убежим. Или он нам поможет, или пойдет с нами, а если останется, из него под пытками выведают все, что он о нас знает.

– Так лучше, чтобы он бежал с нами?
– спросил Ансельмо.

– Конечно, но как его убедить в этом?
– ответил отец.

– А золото, разве этим его не убедишь?

– Верно, золото его убедит, но ты знаешь, сынок, когда люди добираются до золота, они становятся другими, совсем другими и готовы на все.

– Ну что же, - после долгого раздумья заметил Ансельмо, - а если сделать так...

– Как?

– Если сказать Хуану, что мы просто знаем, где находится золото иезуитов, но пока у нас его нет, ведь он и на это согласится, да?

– Да, верно, можно сделать так...

– Но бежать надо сейчас, не откладывая, отец.

– Хорошо, я поговорю с Хуаном, а ты подожди здесь, и, если он согласится, я приведу его сюда.

Прошло немного времени, и Ансельмо увидел фигуры двух мужчин, спешно направлявшихся к месту, где он сидел.

Это оказались Хуан и отец.

Первым вопросом, который задал Хуан, торопясь и, схватив Ансельмо за ворот рубашки, был вопрос о золоте.

– Золото? Это правда?

Но к этому вопросу Ансельмо приготовился заранее.

– Да, все так и есть, как рассказал тебе отец!
– ответил Ансельмо.

– Где же оно, это золото?
– настаивал Хуан.

– Это золото иезуитов, где оно спрятано, знают индейцы аче-гуайяки. Они пойдут с нами и покажут, где оно.

– Золото! Золото! Это так невероятно. Ты сам его видел?

– Видел, но не запомнил место, где оно находится, потом, наверное, аче его перепрятали!
– продолжал сочинять Ансельмо.

– Эх, если бы я увидел его одним глазком, я бы снялся с места и побежал так быстро, как мог, пока не добежал бы до него. Здесь у меня работа, хорошее место и больше ничего нет. Если уходить отсюда, то для чего-то большего. Так ведь?
– и Хуан посмотрел на Хоакина, а тот развел руками.

– Так, конечно!

Они оба посмотрели на Ансельмо, а тот стал рыться в тайниках своей одежды. Что-то нащупал рукой и дернул, вытащив руку, раскрыл ладонь. На ней оказался небольшой тряпичный комочек, привязанный к складкам одежды. В отблесках огня от очага он развернул тряпочку и сказал Хуану:

– Подставляй свою ладонь, - и высыпал ему на ладонь поблескивающие от огня крупинки.
– Осторожно, это же золото!

– Золото!
– разом воскликнули мужчины и склонились над раскрытой ладонью Хуана.

Вглядевшись, Хуан судорожно сжал ладонь в кулак, наверное, чтобы ощутить, что в руке у него действительно что-то есть. Потом разжал руку и тихо сказал:

– Да! Это, действительно, золото!

Хоакин посмотрел на сына: что тот будет теперь делать?

Ансельмо протянул тряпочку Хуану и сказал:

– Забери его себе, заверни и положи в карман, там такого золота много.

– Много такого золота? Ты сказал много?

Ансельмо и отец увидели, как алчно блеснули глаза Хуана, но отступать им было некуда.

– Много, на всех хватит, - ответил Ансельмо.

А Хоакин добавил:

– Еще и останется!

– Не говори так, Хоакин, - вскинулся Хуан, - про золото. Так не говори! Ничего не останется другим, все возьмем себе!

– Успокойся, Хуан.
– Хоакин положил свою большую руку на плечо повара.
– Нам надо сначала добраться до золота, а потом придумаем, что будем с ним делать.

– Что верно, то верно, - повар не стал возражать, но тут же засуетился, - нужно собираться и бежать! Пока не доберемся до золота!
– и он поспешно завернул золотые крупинки в тряпочку и спрятал её себе в пояс.
– Что надо сделать?
– С этим вопросом он обратился к Ансельмо.
– Взять побольше провизии в путь?

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, провизии много не надо, хорошо бы взять приманки для собак и увести их с собой. Сколько их здесь?

– Три.

– Взять поводки с собой, приманить их и увести в лес, - продолжал Ансельмо, - а иначе они возьмут след и нас скоро найдут.

– Что еще?
– спросил у Ансельмо отец.

– Лучше всего много не нагружаться, аче снабдят нас едой, уходить хорошо налегке, но взять с собой нужно обязательно мачете и топоры с длинными ручками.

– Это можно, - ответил Хуан.
– Пойдите под навес в кухню и ждите меня там, я скоро вернусь.

Когда отец с сыном остались одни под кухонным навесом, Хоакин спросил:

– Ты веришь, что нам удастся убежать?

– Да, отец, я верю и хочу этого, а вера и желание всегда залог успеха, я в этом уже убедился, когда пошел искать тебя.

– Ты у меня молодец!
– и Хоакин обнял сына и ласково потрепал его по плечу.

В это время появился Хуан, он принес все необходимое: топоры и мачете.

– Провизию возьмем здесь. Я нарезал мяса с костями, если собаки увяжутся за нами.

– Хуан, - попросил Ансельмо, - нужно взять какие-то сумки, чтобы в них можно было несли груз, перекинув его через плечо.

– Есть рюкзаки.

– Хорошо.

Хуан выдал всем по топору и мачете.

Ансельмо повесил мачете в кожаных ножнах на пояс, а топор взял в руки и закинул его на плечо, решив сразу, что он отдаст его Айрахи и тот, несомненно, такому подарку обрадуется.

– Надо взять ещё спички и соли немного. Мы в лесу едим все без соли, а вам будет непривычно, - обратился к повару Ансельмо.