Чтение онлайн

Он кивнул, и некоторое время мы оба молчали.

– Вероятность того, – продолжил он после паузы, – что мистер Грейвс все еще жив, кажется мне ничтожно малой. Очевидно, существовал заговор с целью его убийства. А то, как планомерно и продуманно они его осуществляли, говорит о том, что у преступников был вполне определенный сильный мотив. Их методичность указывает на хорошо разработанный план. Это не тактика глупца или невежды. Закрытый экипаж, конечно, можно назвать их ошибкой – он, безусловно, вызвал подозрения. Но тут надо учесть оправданность риска.

– Что вы имеете в виду?

– Рассмотрим обстоятельства. Предположим, Вайс вызвал бы вас обычным способом. Вы бы все равно обнаружили отравление. Но в этом случае, вы смогли бы выяснить, кем был ваш пациент и навести о нем справки. Вы, вероятно, дали бы полиции подсказку и она почти наверняка приняла бы меры, имея возможность идентифицировать участников событий. Для Вайса результат был бы плачевным. Закрытый экипаж вызывал подозрения, но был отличной защитой от риска быть узнанным. Метод Вайса был достаточно надёжным. Он осторожный человек, хитрый и очень настойчивый. Использование закрытого экипажа было очень дерзким поступком. Я бы отнес преступника к азартным игрокам, обладающим осторожностью, смелостью и находчивостью.

– Все это указывает на вероятность того, что он осуществил свой план и довел его до успешного завершения.

– Боюсь, что так и есть. Но у вас же есть записи, которые вы вели с помощью компаса?

– Блокнот в кармане пальто. Сейчас принесу.

Зайдя в кабинет, где висела верхняя одежда, я нашел свои записи вместе с дощечкой, к которой они были прикреплены. Торндайк взял их у меня и, открыв, быстро пробежал глазами одну страницу за другой.

– Уже поздновато начинать, – произнес он, взглянув на ча­сы, – но эти заметки выглядят так заманчиво. Мне не терпится сразу же их проверить. Полагаю, они позволят нам найти дом без особого труда. Но если вы устали, я могу заняться этим и один.

– Ничего подобного, – воскликнул я, – мне это тоже интересно, и я хочу увидеть, как это делается. Может быть полезно в будущем.

– Да, – ответил Торндайк, – в нашей работе такое умение иногда бывает очень полезным. Вы просматривали записи?

– Нет. Я отложил блокнот, когда вернулся от пациента и с тех пор так никогда и не открывал его.

– Это странный документ. Похоже, местность в этих краях богата железнодорожными мостами, а маршрут, как вы заметили, достаточно извилист. Тем не менее, мы проложим его и увидим, как он выглядит и куда он нас приведет.

Торндайк удалился в лабораторию и вскоре вернулся с рейсшиной [38] , транспортиром, парой циркулей и большой чертежной доской, на которой был прикреплен лист бумаги и свернутая в рулон карта.

– Теперь, – сказал он, усаживаясь за стол с доской перед собой, – что касается метода. Вы стартовали с начальной точки и прибыли в место, положение которого в настоящее время неизвестно. Мы определим положение этого места, используя два фактора: расстояние, которое вы проехали, и направление, в котором вы двигались. Направление измерено компасом, а поскольку лошадь, похоже, шла очень ровным шагом, то по времени мы можем рассчитать расстояние. Похоже, что вы двигались со скоростью около восьми миль в час, то есть, грубо говоря, седьмую часть мили за одну минуту. Поэтому, если на нашем графике мы примем один дюйм за одну минуту, мы будем работать со шкалой примерно семь дюймов в миле.

– Звучит не очень точно в отношении расстояния, – возразил я.

– Нет, но это не имеет большого значения. У нас есть ориентиры, например, отмеченные вами железнодорожные переезды. Они помогут определить фактическое расстояние после прокладки маршрута. Вам лучше перечитать записи и напротив каждой написать номер для справки, чтобы мы не путали карту, записывая на ней детали. Я начну с середины листа, поскольку мы не имеем ни малейшего представления о том, в каком направлении будет продвигаться маршрут.

Я положил перед собой открытый блокнот.

– Восемь пятьдесят восемь. Ост-тень-зюйд. Начинаем из дома. Рост лошади 13 ладоней, – зачитал я первую запись.

– Как я понимаю, вы сразу же развернулись, – сказал Торндайк, – поэтому мы не проводим линию в этом направлении. Дальше…

– Восемь часов пятьдесят восемь минут тридцать секунд, ост-тень-норд, а следующая – восемь пятьдесят девять, норд-ост.

– Затем вы проехали в направлении ост-тень-норд примерно пятнадцать миль – отметим на карте. Затем вы повернули на северо-восток. Как долго вы двигались?

– Ровно минуту. Следующая запись. Девять часов. Вест-норд-вест.

– Затем вы прошли примерно седьмую часть мили в северо-восточном направлении, поэтому мы проводим новую линию соответствующей длины под нужным углом. На месте поворота чертим новую линию под новым углом. Метод очень прост, вы видите.

– Действительно, теперь я уловил смысл.

Вернувшись в кресло, я продолжил читать записи из блокнота, пока Торндайк высчитывал направления с помощью тран­спортира и отмерял линейкой расстояния. По мере работы я замечал, как время от времени на остром, внимательном лице моего коллеги появлялась веселая улыбка, а при каждом новом упоминании железнодорожного моста он тихонько хихикал.

– Что, опять! – смеялся он, когда я упомянул проезд по пятому или шестому мосту. – Это как игра в крокет. Продолжайте. Что дальше?

Я продолжил старательно зачитывать записи, пока не дошел до последней.

– Девять двадцать четыре. Зюйд-ост. По крытой дороге. Остановка. Ворота закрыты.

Торндайк исключил последнюю строчку.

– Значит, ваш крытый проезд находится на южной стороне улицы, идущей на северо-восток, – заметил он, – таким образом, мы завершаем нашу схему. Взгляните на ваш маршрут, Джервис.

Он с улыбкой протянул мне дощечку, и я в изумлении уставился на карту. Линия, обозначавшая маршрут кэба, зигзагообразно извивалась самым удивительным образом: поворачивая, и многократно пересекаясь, очевидно, проходя не один раз по одним и тем же улицам и заканчиваясь не так уж далеко от своего начала.

– Как! – воскликнул я. – Этот негодяй, должно быть, жил совсем недалеко от дома Стиллбери!

Торндайк измерил расстояние между начальной и конечной точками маршрута.

– Примерно пять восьмых мили, – резюмировал он, – вы могли бы пройти этот путь менее чем за десять минут. А теперь давайте достанем карту и посмотрим, сможем ли мы соотнести каждую из этих линий с названиями улиц.

Он расстелил карту на столе и положил исчерченный лист рядом.

– Я думаю, – сказал он, – вы начинали с нижней Кеннингтон-Лейн?

– Да, с этой точки, – ответил я, указывая на место карандашом.

– Тогда, – заметил Торндайк, – если мы повернем карту на двадцать градусов, чтобы исправить отклонение компаса, мы сможем сравнить ее с картой города.

Он отложил с помощью транспортира угол в двадцать градусов от линии севера и юга и повернул карту на эту величину.

– Путем простого сравнения, кажется, довольно легко определить улицы, которые соответствуют линиям схемы, – сказал Торндайк, – возьмем ту часть, которая находится рядом с пунктом назначения. В девять двадцать одну вы прошли под мостом, двигаясь в западном направлении. Это, по-видимому, Оранжерейная улица. Затем вы повернули на юг, очевидно, вдоль набережной Альберта, где услышали свисток буксира. Затем слева от вас начал движение пассажирский поезд. Это была станция Воксхолл. Далее вы повернули на восток и прошли под большим железнодорожным мостом, что наводит на мысль о мосте, который перекинут через вокзал по верхней части Кеннингтон-Лейн. Если это так, то ваш дом должен находиться на южной стороне улицы, примерно в трехстах ярдах. Но мы сможем окончательно проверить наши умозаключения одним или двумя измерениями.