Чтение онлайн

– Очень хорошо. Так и сделайте, но будьте начеку, если за вами будут следить. Сегодня днем я должен ехать в Гилдфорд. В сложившихся обстоятельствах я не буду возвращаться домой, а пошлю Полтону телеграмму, сяду на поезд в Воксхолле и пересяду на какой-нибудь небольшой станции, где смогу наблюдать за платформой. Будьте как можно осторожнее. Помните, что вы должны избегать слежки, особенно в тех местах, где вас знают, и, прежде всего, раскрытия вашей связи с Кингс-Бенч-Уок, 5А.

Продумав наши ближайшие действия, мы вышли из калитки и, закрыв ее за собой, быстро прошли к дому агентов, где вовремя подоспевший клерк принял ключи. Выйдя из конторы, я в нерешительности остановился, и мы оба осмотрели всю улицу.

– В настоящее время в поле зрения нет ни одного подозрительного человека, – сказал Торндайк, – в какую сторону думаете идти?

– Мне кажется, – ответил я, – лучшим планом будет взять экипаж или омнибус [39] , чтобы как можно быстрее убраться из этого района. Если я выйду через Рейвенсден-стрит на Кеннингтон-Парк-Роуд, то смогу поймать омнибус, который довезет меня до Мэншн-Хаус, где я смогу пересесть на Кенсингтон. Я поеду сверху, чтобы иметь возможность следить за экипажами, которые могут следовать за мной.

– Да, – сказал Торндайк, – это хороший план. Я провожу вас и прослежу, чтобы не было проблем в начале пути.

Мы бодро зашагали по переулку и через Рейвенсден вышли на Кеннингтон-Парк-Роуд. Омнибус приближался, мы остановились на углу, чтобы подождать его. Несколько человек прошли мимо нас в разных направлениях, но никто, казалось, не обратил на нас особого внимания, хотя мы довольно пристально наблюдали за ними, особенно за женщинами. Затем подполз омнибус. Я вскочил на подножку и взобрался на крышу, где уселся и стал рассматривать вид сзади. Никто больше не сел в него, а в поле зрения не было ни кэба, ни другого транспорта. Я наблюдал за Торндайком, который нес стражу на углу, но не видел никого, кто пытался бы нагнать омнибус. Вскоре мой коллега махнул мне рукой и повернул обратно в сторону Воксхолла, а я, еще раз убедившись, что ни преследующего кэба, ни спешащего пешехода не видно, решил, что наши меры предосторожности были излишними, и устроился поудобнее.

Омнибус в те времена был неторопливым транспортом. Его обычный темп был довольно вялой рысью, а на заполненных людьми улицах скорость еще больше снижалась из-за частых остановок. Помня об этом, я изредка оглядывался назад, когда мы трусцой двигались на север, но вскоре мое внимание начало блуждать от довольно отдаленной возможности погони, к ходу наших попыток обнаружить хоть какую-нибудь информацию, способную помочь в деле.

Нетрудно было заметить, что Торндайк был очень доволен результатами поисков, но за исключением письма, которое открыло новый путь расследования и возможной идентификации преступников, я не мог понять, чем найденные нами мелочи порадовали Торндайка. Например, очки. Почти наверняка их носил мистер Грейвс. Но что дальше? Было крайне маловероятно, что нам удастся обнаружить изготовителя очков, а еще невероятнее, что он сможет дать нам какую-либо полезную информацию. Изготовители очков обычно не поддерживают со своими клиентами доверительных отношений.

Что касается других предметов, тростниковые палочки, очевидно, имели какое-то применение, о котором знал Торндайк, и, судя по всему, давали какую-то информацию о Вайсе, Грейвсе или миссис Шаллибаум. Но я никогда раньше не видел ничего подобного, и они мне тоже ничего не могли мне дать. Бутылочка, которая показалась Торндайку такой значительной, мне казалась абсолютно бесполезной в расследовании. Она, правда, указывала на то, что кто-то из членов семьи может быть связан со сценой, но не давала никакого намека на то, кто именно. Определенно, это был не мистер Вайс, чья внешность была настолько далека от актерской, насколько это вообще можно себе представить. Во всяком случае, Торндайк явно не собирался обращаться к мистеру Фоксу, чтобы наводить какие-то справки. Что-то очень настойчиво подсказывало мне, что тут дело совсем в другом.

Эти размышления занимали меня до тех пор, пока омнибус, прогрохотав по Лондонскому мосту и по улице Короля Уильяма, не влился в сходящиеся потоки транспорта у Мэншн-Хаус. Здесь я сошел и пересел в омнибус, направлявшийся в Кенсингтон. На нем я отправился на запад, глядя на многолюдные улицы и коротая время за предвкушением весьма приятного дня. Я размышлял также и о том, что моя новая работа с Торндайком даст мне основания для вступления в определённые и весьма привлекательные семейные отношения.

Невозможно сказать, и не стоит раздумывать, что могло бы случиться при других обстоятельствах, но в действительности мое путешествие закончилось разочарованием. Я, горя энтузиазмом, прибыл в знакомый дом на Эндсли-Гарденс, только для того, чтобы милейшая горничная сообщила мне, что никого нет. Миссис Хорнби уехала в деревню и вернется только к вечеру, и – самое главное для меня – что ее племянница мисс Джульет Гибсон сопровождает ее.

Человек, пришедший на обед, не объявивший заранее о своих намерениях и не выяснивший предварительно намерения своих друзей, не имеет права роптать на судьбу, застав пустой дом. Так философски размышлял я, шагая обратно от дома в глубоком недовольстве, требуя от Вселенной ответа, почему миссис Хорнби должна была непременно выбрать мой первый свободный день для деревенских прогулок, и прежде всего, почему она должна была увезти прекрасную Джульет. Это было венцом несчастья (ведь отсутствие старшей леди я перенёс бы с похвальной стойкостью), но поскольку я не мог немедленно вернуться в Темпл, мне пришлось какое-то время слоняться без дела.

Инстинкт, который просыпается обычно в час дня, побудил меня направиться в сторону Бромптон-Роуд и, в конце концов, усадил за столик в большом ресторане, явно ориентированном на дам, прибывавших в этот район для занятий женским спортом – хождения по магазинам. Здесь, в ожидании обеда, я сидел, просматривая утреннюю газету и размышляя, чем бы мне заняться в остаток дня. Тут мой взгляд случайно зацепился за объявление о представлении в театре на Слоун-Сквер. Я давно не был в театре, да и пьеса – легкая комедия – вполне соответствовала моему невзыскательному вкусу, поэтому я решил посвятить оставшееся время возобновлению знакомства с Мельпоменой [40] . Закончив с обедом, я пошел по Бромптон-Роуд, сел в омнибус и вскоре оказался у дверей театра. Через несколько минут я обнаружил, что занимаю отличное место во втором ряду партера, забыв как о своем недавнем разочаровании, так и о предостережениях Торндайка.

Я не восторженный зритель. Я ничего не требую от театра, кроме скромной функции развлечения. Я хожу в театр не для того, чтобы меня чему-то научили или дали урок морали. Меня легко удовлетворить. Простая пьеса, отвечающая моему примитивному вкусу, приносит мне массу удовольствия. Поэтому, когда опустился занавес, и зрители стали покидать зал, я подхватил свою шляпу и присоединился к ним с чувством, что провел очень приятный день.

Выйдя из театра, уносимый уходящим людским потоком, я вскоре оказался напротив чайной. Инстинкт, на этот раз пятичасовой инстинкт, направил меня внутрь. Мы – рабы своих привычек, особенно привычки к пятичасовому чаю. Незанятый столик, к которому я подошел, находился в тёмном уголке недалеко от кассы. Я просидел не больше минуты, как мимо меня прошла дама, направляющаяся к дальнему столику. Мельком взглянув на нее – она проходила за моей спиной – я заметил, что она одета в черное, на ней была вуаль и шляпка, расшитые бисером. В дополнение к стакану молока и булочке в ее руках, она еще несла зонтик и маленькую корзинку, очевидно, с рукоделием. Должен признаться, что в тот момент я уделил ей очень мало внимания, будучи занят тревожными размышлениями о том, сколько времени пройдет, прежде чем официантка обратит на меня внимание.

Через три минуты с четвертью – я засёк время – анемичная молодая женщина подошла к столику и окинула меня угрюмым вопросительным взглядом, как бы безмолвно спрашивая, какого дьявола я хочу. Я смиренно попросил, чтобы мне принесли чайник с чаем, после чего она повернулась на каблуке, который был изрядно изношен с изнаночной стороны, и доложила о моём поведении женщине за мраморным прилавком.

Похоже, что дама за стойкой отнеслась к моему желанию снисходительно, потому что менее чем через четыре минуты официантка вернулась и мрачно поставила на стол передо мной заварочный чайник, кувшин молока, чашку с блюдцем и кувшин с горячей водой. Затем она снова удалилась с обиженным выражением на лице.