Чтение онлайн

И все эти предположения не могли пролить ни малейшего света на личность женщины.

Прошло почти два дня, в течение которых Торндайк больше не упоминал об этом деле. Большую часть времени его не было дома – чем он занимался, я понятия не имел. Более необычным было то, что Полтон покинул лабораторию и проводил много времени вне дома. Я предположил, что он воспользовался возможностью оставить меня за старшего, но смутно догадывался, что, скорее всего, он помогает Торндайку в расследованиях, как это было в случае с Сэмюэлем Уилкинсом.

Вечером второго дня Торндайк вернулся домой в явно хорошем расположении духа и его действия вызвали мое любопытство. Он подошел к шкафу и взял оттуда коробку с индийскими трихинопольскими [55] сигарами. Теперь эти сигары были единственным развлечением Торндайка, которым он пользовался только в редких и особо торжественных случаях, – добившись важного результата или решив необычайно сложную проблему. Поэтому я наблюдал за ним с живым интересом.

– Жаль, что Тричи [56] – такой ядовитый зверь, – заметил Торндайк, взяв в руки одну из сигар и осторожно понюхав ее, – для заядлого курильщика нет другой такой сигары, как эта.

Он положил сигару обратно в коробку.

– Думаю, я угощусь одной после ужина, чтобы отметить это событие, – продолжил он.

– Какое событие? – полюбопытствовал я.

– Завершение дела Блэкмора. Я как раз собираюсь написать Марчмонту, чтобы он опротестовал завещание.

– Вы хотите сказать, что все-таки обнаружили изъян в завещании?

– Изъян! – воскликнул Торндайк, – мой дорогой Джервис, второе завещание – подделка.

Я уставился на него в изумлении, потому что его утверждение звучало как полный нонсенс.

– Но это невозможно, Торндайк, – запротестовал я, – свидетели не только узнали свои собственные подписи и жирные следы пальцев маляра, но и прочитали завещание, запомнив его содержание.

– Да, это интересная особенность дела. Это очень изящная комбинация и я дам вам последний шанс решить ее. Завтра вечером мы должны дать полное объяснение, так что у вас есть еще двадцать четыре часа, чтобы все обдумать. А пока я приглашаю вас на обед в свой клуб. Думаю, там мы будем в полной безопасности от миссис Шаллибаум.

Он сел за стол и написал короткое письмо, поставил на нем печать, указал адрес и направился к выходу.

– Пойдемте, – сказал он, – в «чертог, веселья полный, и залы, залитые светом» [57] . Мы заложим бомбу в почтовый ящик на Флит-стрит. Хотел бы я быть в кабинете Марчмонта, когда она взорвется.

– Я ожидаю, если уж на то пошло, – заметил я, – что взрывная волна дойдёт и до нас.

– Я тоже так думаю, – ответил Торндайк, – и это напомнило мне, что завтра меня не будет весь день, так что, если появится Марчмонт, вы должны сделать все возможное, чтобы убедить его придти после ужина и привести Стивена Блэкмора. Я очень хочу, чтобы Стивен был здесь, поскольку он сможет дать нам дополнительную информацию и подтвердить некоторые факты.

Я пообещал применить к мистеру Марчмонту все свои силы убеждения. Изнемогая от любопытства, мне не терпелось услышать от Торндайка его объяснение невероятного вывода, к которому он пришёл – но, увы, в течение всего вечера я не смог побудить своего коллегу вновь затронуть эту тему.

Наши предположения относительно мистера Марчмонта полностью оправдались. На следующее утро не прошло и часа после ухода Торндайка из дома, как в дверь постучали чуть настойчивее, чем обычно. Открыв дверь, я обнаружил адвоката в компании с пожилым джентльменом. Мистер Марчмонт выглядел немного не в духе, а его собеседник, очевидно, находился в состоянии крайнего раздражения.

– Как поживаете, доктор Джервис? – спросил Марчмонт, входя в дом, – ваш друг, я полагаю, пока не пришел?

– Нет, и он не вернется до вечера.

– Хм… Мне очень жаль. Мы бы хотели его видеть. Это мой партнер, мистер Уинвуд.

Пожилой джентльмен чопорно поклонился, и Марчмонт продолжил:

– Мы получили письмо от доктора Торндайка, и это, я могу сказать, довольно любопытное письмо, точнее, необычное.

– Это письмо сумасшедшего! – прорычал мистер Уинвуд.

– Нет, нет! Уинвуд, ничего подобного. Держите себя в руках, умоляю вас. Но, действительно, письмо не очень понятное. Оно касается завещания покойного Джеффри Блэкмора, – вы же знакомы с основными фактами этого дела, но оно полностью им противоречит.

– Вот оно, письмо, – воскликнул мистер Уинвуд, доставая документ из бумажника и бросая его на стол, – если вы знакомы с делом, сэр, просто прочтите его и скажите, что думаете вы.

Я взял письмо и прочитал вслух:

– Ну! – воскликнул мистер Уинвуд, свирепо глядя на меня, – что вы думаете о мнении ученого адвоката?

– Я знаю, что Торндайк писал вам, но должен откровенно признаться, что пока ничем не могу вам помочь. Последовали ли вы его совету?

– Конечно, нет! –яростно воскликнул юрист, – неужели вы полагаете, что мы хотим выставить себя на посмешище в суде? Это невозможно, категорически невозможно!

– Вы же знаете, – сказал я резковато, поскольку меня начали раздражать манеры мистера Уинвуда, – что иначе Торндайк не написал бы это письмо. Вывод мне кажется таким же невероятным, как и вам, но я полностью доверяю Торндайку. Если он говорит, что завещание – подделка, я не сомневаюсь, что это подделка.

– Но как, черт возьми, это может быть? – прорычал Уинвуд, – вы же знаете обстоятельства, при которых было составлено завещание.

– Да, но и Торндайк тоже знает. А он не из тех, кто пренебрегает важными фактами. Со мной спорить бесполезно. Я и сам не знаю, что думать об этом деле. Вам лучше прийти сегодня вечером и обсудить его с ним, как он и предлагает.

– Это очень неудобно, – проворчал мистер Уинвуд, – нам придется обедать в городе.

– Да, но у нас нет другого выхода, – поддержал меня Марчмонт. – Как говорит доктор Джервис, мы должны признать, что у Торндайка действительно есть серьёзные основания для своего заявления. Он не делает элементарных ошибок. И, конечно, если то, что он говорит – верно, положение мистера Стивена полностью меняется.

– Ну да, – воскликнул Уинвуд, – он думает, что нашел горшок с золотом. Тем не менее, я согласен, что объяснение стоит выслушать.

– Вы не должны обращать внимания на Уинвуда, – сказал Марчмонт извиняющимся тоном, – он старый остряк, любящий просторечные выражения, но он не желает ничего плохого.

Это заявление Уинвуд встретил протяжным рыком, который можно было трактовать и как согласие, и как возражение.

– Тогда мы будем ждать вас, – произнес я, – около восьми вечера. Постарайтесь взять с собой мистера Стивена.