Чтение онлайн

В древние времена оно коренилось в обычных проявлениях человеческого греховного своеволия как бунт против власти и против сдерживающего Божественного закона. Носителями этого "житейского атеизма" были просто распущенные люди. Однако теперь все чаще появляются и образованные вольнодумцы, ищущие философского оправдания своей распущенности.

Эпоха Возрождения (XIV–XVI вв.) впервые вносит в общественную жизнь так называемый «гуманизм» — когда человек (а не Бог) становится центром мироздания и мерилом всех вещей. Гуманизм в буквальном переводе означает «человечизм» (хотя в современном употреблении это слово затерто до простого "человеколюбия"). Вместе с расцветом искусств «возрождаются» античные языческие идеалы, подвергаются сомнению христианские аскетические традиции и авторитеты. Возрождение ощущает земную жизнь ценностью более реальной, чем будущее вознаграждение на небесах. Это было искушение плоти…

В немалой мере это была и реакция на деспотическую власть католической Церкви над всем земным. Католическая Церковь сопротивляется Возрождению и ересям инквизицией, число жертв которой в "культурной Европе" насчитывало сотни тысяч человек… Как отталкивание от такого католицизма возникает протестантская Реформация XVI–XVII вв., которая смягчает Божественные требования к человеку и изменяет отношение к хозяйственной жизни. Раньше экономика служила для удовлетворения жизненных потребностей в пище, одежде, жилье. Теперь целью становится прибыль, добывание богатства, что объявляется признаком добродетели. Возникает новый общественный слой — буржуазия, заинтересованная в дехристианизации общества. Для этого она вместе с еврейской финансовой аристократией хочет власти и готовит буржуазные антимонархические революции посредством тайной организации масонства.

Если Реформация дала религиозное (явно натянутое) «оправдание» Новому времени, то эпоха Просвещения берется дать ему философское «обоснование». Целая вереница знаменитых вольнодумцев (Локк в Англии; Вольтер, Руссо, Монтескье, Гольбах и др. «энциклопедисты» во Франции; Лессинг, Кант в Германии и т. д.), в большинстве своем масоны, берутся решить извечные вопросы, волновавшие человечество: о смысле бытия, сущности Бога, проблеме зла, — но решают их так, будто эти вопросы появились впервые. Христианская традиция объявлена предрассудком, и в этом ниспровержении прежних святынь европейская мысль стала находить сладострастный вкус. Это было искушение разумом…

У большинства из философов отступление от христианства идет еще не в атеизм, а в деизм. Деизм признает Бога как творца Вселенной, который в дальнейшем оставляет ее на произвол судьбы, и мир живет так, как будто Бога нет. Некоторые просвещенцы исповедуют пантеизм, «устраняя» Бога растворением его в природе. Человек начинает ощущать себя господином над миром, утверждая в нем свои законы и отвергая Божественные.

Следующим шагом Просвещение, в упоении от собственного разума как абсолютного, вычеркивает и Творца как "гипотезу, ставшую излишней". Это делается не столько на основании научных открытий, сколько из оправдания все большего отхода от Церкви в ожесточенной полемике с нею. Гуманистический человек, утверждая центр мира в самом себе и на земле, лишает себя подлинной силы, исходящей из надмирного Божественного источника. И, чувствуя свою духовную слабость, начинает тем более яростно нападать на Церковь как на подсознательно ощущаемого «виновника» этой слабости. Изменяя Богу и все дальше уходя по пути зла, такой человек обвиняет в этом зле Бога, отрицает Его справедливость и в своем представлении подменяет Его своенравным деспотическим существом, ответственным за мировое зло. С таким «богом» просвещенцы и повели атеистическую борьбу за "освобождение людей от зла".

Политическим итогом Просвещения стали буржуазные революции в Англии (1649–1689) и Франции (1789) обе с казнями королей. Если в Англии это было в условиях длительной гражданской войны, то французские революционеры казнят своего монарха (лично ни в чем не виновного) как символ старого порядка; приговор выносят демократическим большинством в один голос. Как писал позже А. Камю: "Казнь короля символизирует отвержение святости в нашей истории и упраздняет христианского Бога, воплощенного в ней. До этого времени Бог, посредством короля, вмешивался в историю. Но вот исторический представитель Бога убит… Теперь остался только призрак Бога, которого сослали на небо к ангелам". Были закрыты христианские храмы, вместо Бога начались празднования в честь масонского "Верховного существа" и "богини Разума" (на эту роль наняли даму легкого поведения). По описанию французского историка Тэна, "до тех пор еще никогда не было общества, которое внутренне до такой степени отвернулось бы от христианства" ("Происхождение современной Франции").

При этом Французская революция означала больше, чем начало новой эпохи во Франции. Европейские мыслители разных направлений (Кант, Фихте, Гегель) оптимистически связывали с ней начало мировой революции, "репетицию устроения совершенного государства" (Фихте). Гегель писал, что во Французской революции "явилось само содержание воли европейского духа".

Идеологией нового строя стал "Общественный договор" Ж.-Ж. Руссо. Государство перестало рассматриваться как подношение порядка, исходящего от Божией воли, а превратилось в продукт человеческой "Всеобщей воли". Это новое божество было названо «абсолютным», «святым», «неприкосновенным»; неподчинение ему карается. Вопрос о том, что представляет из себя эта человеческая воля, кто ее выявляет и выполняет, — "религия разума" оставляла в тени. А поскольку буржуазные революции дали иудеям политическое равноправие, в таком обществе резко усиливается их влияние вследствие давнего финансового превосходства…

Это создало предпосылки для наступления атеизма в мире более широким фронтом. Открытие нового материка, Америки, становится мощным катализатором этого процесса, давая возможность бегства из мира христианских запретов в дикий мир, где человек сам себе хозяин. Американская революция с обретением независимости (1776) символизирует новую цивилизацию, изначально основанную на тех же принципах, что и Французская революция, но совершенно свободную от европейского средневекового сдерживающего наследия. Так в Америке изначально устанавливается масонско-еврейская власть, отраженная в государственной символике этой страны.

В Европе же католическое сопротивление Просвещению продолжалось. Примирить два эти разных мира и дать приемлемое рациональное обоснование новой эпохе без резкого разрыва с христианством взялась философия немецкого идеализма. Но она стала делать это без привлечения христианского духовного опыта.

В частности. Кант стремился дать новое, «непоколебимое» обоснование нравственности, игнорируя святоотеческие труды и христианских мыслителей средневековья. Он начал с критики современных ему доказательств веры, построенных рационалистическим разумом, вовсе не стремясь опровергнуть веру, а лишь чтобы показать недостаточность разума. Но именно эти обличительные работы ("Критика чистого разума") и создали ему славу опровергателя бытия Божия. К сожалению. Кант так и не вышел за рамки рационализма, не учел в числе познавательных человеческих инструментов интуицию чем и ограничил свой огромный аналитический талант. Молитву он называет «суеверием». По сути дела, религия у него заменена самодовлеющей моралью: "По отношению к Богу никаких обязанностей нет".

Ученик Канта И.Г. Фихте в работе "О причине нашей веры в Божественное управление миром" пишет: "Собственно Богом является некий живой и действующий нравственный порядок. У нас нет надобности ни в каком другом Боге и мы не можем воспринять никакого другого". На первое место у Фихте выходит опять-таки героическое человеческое «Я», а "истинным божеством" становится человечество.

Следующий видный представитель немецкого идеализма Шеллинг уже в самой резкой форме набрасывается на "ненавистное, личное, индивидуальное существо, сидящее там на небе!. "Философия продолжает и завершает процесс творения", — гордо заметил он. Отсюда весь «творческий» пафос немецкого идеализма, особенно проявившийся у Гегеля.

Страх Божий, который святые отцы называли началом премудрости, Гегель ощущал как "деспотический Божий диктат". В его работах утверждается, что "христианству понадобилось запугать человека, сделать его больным и держать его в мысли… что он нуждается в спасении"… На место Бога Гегель ставит абсолютное «Я» и некий всемирный процесс, в котором находит себя "Всемирный дух": "Высший дух, ниспосланный с небес, должен возбудить в нас эту новую религию. Это будет последнее, величайшее деяние человечества!..

Как можно видеть, все эти представители "вершин немецкой философии" были не слишком образованны в христианском учении. Иначе бы и они, и масоны поняли, какое "Высшее существо" или «Дух» мерещился им в горделивых попытках "завершить процесс Творения" без Творца. (Впрочем, масоны это отчасти понимали: вскоре начинается разветвление масонства на атеистическое, не сознающее конечной цели атеизма, и «религиозное» сознательно поклоняющееся сатане как "противнику божественной деспотии" и "освободителю человечества".)