Чтение онлайн

Решающую роль в отождествлениях «Киев – Куява» и «ас-Славия – словене» сыграла известность двух упомянутых центров в настоящее время и отдаленные созвучия в названиях. Мы имеем дело с часто встречающейся ситуацией, когда пытаемся толковать события далекой древности с позиций сегодняшнего дня. Если бы между ними или в отдалении нашелся бы какой-либо известный населенный пункт с подходящей фонетикой, его бы без лишних сомнений сразу объявили бы Арсой. Арзамас в эту схему не вписывался.

< image l:href="#"/>

Карта № 84. Топонимия «куя – куе»

Ранее мы уже провели увлекательное путешествие в историю тюркских и угро-финских народов с помощью континентальной топонимики.

Особенности метода позволили сделать ряд интересных открытий [11; 37]. В настоящей книге мы продолжим это исследование.

В 1188 году папа Климент утвердил епископство в городе Икскюль, находящемся около будущей столицы Латвии. А первое упоминание Риги как поселения коренных народов относится к 1198 году [3; 5].

Происхождение названия, как и у многих городов, неоднозначно. Считается, что оно сближается с литовским «ringа» – кривое, латышским «ridzinа» – ручеек, эпитет одного божества кельтского происхождения серьезно не рассматривается (Шахматов) [5].

Другой источник предлагает собственный пакет этимологических версий:

1. Это ливское слово riika, обозначающее «населенное место».

2. Вторая версия – по имени участка оттока Двины (Даугавы) Спекупе, огибавшего холм Кубе Ридзиня или Ридзене. В хрониках Генриха Латвийского упомянуто locus Riga, которое представляло собой естественную гавань. В XII веке возникли два поселения, которым речка дала имя. С 1861 года Ридзене протекает по подземным канализационным проводам.

3. Третья версия принадлежит немецкому просветителю и краеведу Филиппу Меланхтону. Он предполагает, что «…после вторжения войска крестоносцев и разграбления поселения балтийских славян, проживавших на территории острова, венды мигрировали с Рюгена и отправились на поиски новой территории для проживания. Таковой стала территория восточного побережья Балтийского моря, занимавшая берег залива, впоследствии получившего название Рижского». Поселение, находившееся на холме Куббе (центр современного города), имело венедское название Руга. Основанный рядом город епископ Альберт и назвал Ryga [5; 91].

Как мы видим, с этимологией ситуация обычная, которую можно выразить словом «неоднозначность». Существующие варианты являются равноправными по причине недоказуемости.

Поскольку это не приближает нас к истине ни на шаг, то их полное отсутствие ситуации не изменило бы. Как мы убедились, континентальная топонимика помогает выяснять происхождение названий даже тогда, когда лингвистика бессильна.

Попытаемся и на этот раз. Для этого была исследована топонимия основы «риг(а)».

Первый же результат поверг в изумление. Наряду с Ригой имеются еще не один-два, а целая группа топонимов с идентичными названиями. Они расположены меридионально от Кольского полуострова до центра Восточной Европы (карта № 82). Рассмотрим наполнение этой траектории. Начинается она от населенного пункта Кестеньга ойконимом, имеющим забавное название Ригарека. Далее следует Ригаварака (холм, гора, саам.), два озера Рига и ручей Риго с одноименным озером. По мере продвижения на юг встречаем Риголамби (озеро, карел.), селение Ригаселга (каменистая гряда, карел.) На подступах к Москве появляются Ригодичи, Ригино, а после еще два топонима Рига и Риги на Украине.

Сама Рига находится в 600 км западнее основного маршрута. А в 800 км на восток, в Кировской области мы обнаруживаем еще одну Ригу. Это маленькая деревушка, находящаяся между населенными пунктами Свеча, Даровский и Котельнич. После нее по Сибири до Байкала цепочкой вытянулись несколько «Риг», поселений и озер. И в заключение: на восточной границе Норвегии и Швеции обнаружена Rigajokka (река, саам.) с двумя одноименными озерами.

Карта № 85. Топонимия «рига»

и «муром»

Безусловно, полученная картина отражает некое переселение с Кольского полуострова в центр России. Районом исхода является его центральная часть. Отсюда небольшая группа отселилась на север, а основная масса двинулась на юг. На востоке Новгородской области произошло разветвление маршрута. От основной массы откололись две небольшие группы. Одна двинулась на запад и достигла побережья Балтийского моря, где дала название речушке, передавшей его впоследствии большому городу, другая предпочла восточное направление, где оставила малоизвестный ойконим-близнец. При этом они разошлись почти на одинаковое расстояние.

Кто мог переселяться из этих мест? Конечно, не литовцы и не латыши, а угро-финны. В начале пути ойконимы практически отсутствуют и царствуют гидронимы. Это характерно для жителей леса, долговременных поселений не создававших.

Поначалу расстояние между топонимами составляло 20–30 км. Постепенно оно стало нарастать и достигло почти 400 км. Мы встретились с типичным случаем псевдопрогрессирующей миграции, когда слабая общность вливались в состав более сильного патрона и таким образом совершала движение, изредка отпочковываясь для создания собственного поселения [37]. Это и обуславливало увеличение расстояний. Полученная картина идентична для топонимии «муром», приведенной в [11]. Как видите, объекты размещаются практически с наложением не только до, но и после Москвы. Разница состоит лишь в том, что «муромцы» организовали ответвление в направлении низовьев Оки. Вероятнее всего, они и оказались этим патроном. Об этом свидетельствует относительное постоянство расстояний между топонимами «муром», составляющее 100–130 км, что говорит о независимом и динамичном передвижении их носителей.

Народность мурома населяла среднее течение Оки в V веке н. э. Исходя из полученных данных, им должны были сопутствовать «рижане» в качестве субэтнической составляющей. Поэтому на побережье Балтики они могли появиться несколько позднее, в VI–VII веках. В это время уже начинали разворачиваться битвы балтов с кривичами. Датой исхода с Кольского полуострова следует считать первые века нашей эры.

Названия обычно давали в честь родоплеменных богов. В скандинавской мифологии имеется «Песнь о Риге». Под таким эпитетом выступает германский бог Хеймсдалль. Он зачинает сословия рабов, работников и ярлов. Индоевропейцы, вторгшиеся в циркумбалтийский регион в конце III тысячелетия до н. э., вступили в интенсивный контакт с местными племенами, инеистыми великанами (угро-финнами). В культурном отношении перевес оказался на стороне пришельцев. Но ассимиляция предполагает смешение не только генов, но и культур, появление синкретических верований и забвение старых. Поэтому привлечение в мифологию местных божеств было не только естественным, но и политически обусловленным мероприятием. Это содействовало адаптации на новых местах. Так, хетты автоматически присоединяли к своему пантеону богов покоренных народов. Поэтому в скандинавскую мифологию вполне мог быть привлечен местный бог Риг. С аналогичной ситуацией мы уже встречались, рассматривая Перуна.

Но мог быть и другой вариант. В той же «Песни о Риге» существует персонаж Амма, отраженный также в финской и эстонской мифологиях. Это имя воплощено в ряде топонимов на территории Финляндии. Оно, как было показано, имеет индоевропейские корни [37]. Основополагающее писание ведизма называется Ригведа. Второй корень означает «хвала, гимн, стих» (снскр.). В таком случае что такое «риг»? Может быть, хвала богу Ригу, которого мы не знаем? Но это только гипотезы.

Таким образом, континентальная топонимика решила этимологическую задачу, уверенно ответив на вопрос об этнической принадлежности основы «рига», а также дала важную информацию археологам об истоках появления носителей мощинской культуры – предков мурома.

Мы с вами уже были участниками удивительных совместных путешествий топооснов «казан» и «татар» по России, Западной Европе, Азии и даже Африке [11]. Это является свидетельством миграций тюркских народов. Неожиданно выяснилось, что подобнее топонимы присутствуют и в Японии.

В северной низменной части острова Хонсю между городами Аоморе и Хатинохе расположены горы Tatara yama (гора, яп.) и Tatara san (по отношению к людям эта частица означает уважительное обращение. В данном случае может отражать отношение к горе как одушевленному существу или духу горы). К северу от Токио (префектура Тиба) есть островок Tatara numa (болото, яп.; очевидно, заболоченный), принадлежащий неизвестному гидрониму. На южной оконечности острова севернее города Убе примостилось озерцо Tatara saki. Заканчивается эта серия своеобразным трио в западной части острова Рюкю: двумя островами и горой Tatara shima (остров, яп.), а также рекой Tatara gawa (река, яп.) (карта № 86).