Чтение онлайн

Мы быстро собрали то, что осталось от одежды, Джор (мне даже в мыслях было приятно его так называть) подхватил меня на руки и помчал в сторону замка. А я вдыхала его запах, чувствуя себя самым счастливым существом на свете. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы это продлилось вечность…

Джеймс

Прошла неделя с переезда Чарли в Вольтерру. По правде сказать, когда я впервые услышал об этом — сразу подумал, что Белле (а, следовательно, и мне) предстоит аналогичная смена места жительства. Но моя девочка неожиданно воспротивилась, сказав, что хочет доучиться здесь. Её отец, на удивление, согласился. Впоследствии выяснилось, что Белла просто хотела получить время на то, чтобы свыкнутся с мыслью о переезде, а Чарли, поразмыслив, решил, что находиться здесь, со мной и Калленами, ей будет даже безопасней, чем в вампирской столице, где пока совсем не понятно, как сложатся события. В принципе, я был с ним согласен. Перед отъездом шериф, теперь уже бывший, поугрожал мне, но чувствовалось, что он делал это скорее для приличия. После он подтвердил это, ещё раз искренне поблагодарив за помощь. Можно подумать, у меня были другие варианты… однако всё это говорило о немалой доле доверия ко мне с его стороны. Что ж, я едва ли могу представить ситуацию, в которой не оправдываю этого доверия…

Кстати, Каллены рассказали Белле и Чарли, до того, как последний уехал, о мохнатых соседях, обретающихся в резервации Ла-Пуш. Чарли хоть и удивился, но был, как всегда, сдержан. А вот Изабелла… её личико во время рассказа «вегетарианской» семейки можно было бы поместить в учебник для наглядной демонстрации слова «любопытство». Эммет отметил, что так же Белла смотрела на них в первую неделю в школе, чем заставила их всех изрядно понервничать. По правде сказать, я даже всерьёз испугался, что любимая в ближайшее время совершит налёт на Ла-Пушский лес с целью выследить этих псов и познакомится с ними! Так что, когда мы с ней оказались наедине, я начал сходу осыпать Изабеллу аргументами, почему ей НЕ стоит этого делать. Во время моей, можно сказать, пламенной речи, её лицо всё больше вытягивалось в удивлении, а затем она совершенно неожиданно… рассмеялась с какой-то странной смесью веселья и грусти. После чего сказала, что да, ей действительно очень любопытно, однако соваться к волкам у неё и в мыслях не было. И прекрасно понимает, что кровные враги вампиров в любом случае не будут ей рады. Тем более, что посвящать лишних разумных в её с отцом тайну она не собирается. Откровенно говоря, я с огромным облегчением выдохнул…

Как-то раз я пересёкся на охоте с Рыжиком. Странно, что она была одна — обычно они с телепатом, как склеенные. От неё пахло пумой. Мне в этот раз повезло меньше: лишь несколько оленей, да лось.

— Джеймс, — сказала она ровным тоном. Вид был равнодушный, но сквозь него я смог уловить затаенную обиду. Внезапно мне стало… стыдно. Совершенно несвойственное мне раньше чувство…

— Виктория, — проговорил я и, чуть помедлив, продолжил, — я бы хотел извиниться перед тобой, — вампирша удивлённо приподняла брови. — Прости, что пропал тогда, даже не объяснив ничего. Ты, конечно, заслуживала получить от меня хоть какие-то пояснения или хотя бы банальное прощание. А я о тебе и думать забыл. Но со мной такое происходило… — я вздохнул. — В общем, прошу, не держи на меня зла за это. Я… мне действительно жаль, что я так с тобой поступил, — пока я говорил, глаза Виктории всё больше расширялись, а лицо вытягивалось в неподдельном удивлении.

— Вот это да… — наконец, спустя несколько секунд, заговорила она. — Чего-чего, а извинений я от тебя точно не ожидала. Видимо, Белла хорошо на тебя влияет… — рыжая прищурилась. — А что между вами произошло там, куда ты её заманил? Вроде, вы подрались?

— Подрались? — рассмеялся я. — Когда тебя пинают от стены к стене — это сложно назвать дракой… я даже не сразу понял, что происходит, ведь считал её человеком! А когда до меня дошло, на подходе уже был Эдвард. Я был настолько шокирован, что ничего, кроме отступления, в голову не пришло. А потом… пытался охотиться — и понял, что не могу убивать людей. Мне каждый раз казалось, что убиваю Изабеллу… и от этого становилось чертовски больно, — я слегка поморщился, вспоминая те моменты. — В итоге пришлось перейти на животных. А дальше ты и сама знаешь.

— Я догадывалась, что если тебя хорошенько поколотить, то ты станешь менее заносчивым, — улыбнулась Вики, обнажив зубы, — но чтобы настолько… — её лицо стало серьёзным. — Знаешь, я действительно всё это время была очень на тебя обижена за исчезновение. Но вижу, что твои извинения искренни, так что… принимаю их. К тому же, я тебе, в некотором роде, благодарна. Если бы не это, неизвестно, когда бы я решилась попытаться сойтись с Эдвардом… если решилась бы вообще.

— Рад за вас, — Виктория слегка сузила глаза и усмехнулась углом рта. — Правда, рад, — заверил я.

Она вздохнула и отвернулась, задумчиво смотря куда-то вверх и в сторону.

— Думаю, — немного отстранённо начала Вики, — нам с тобой повезло, что мы нашли своих любимых почти одновременно. Если бы это произошло только с одним из нас — другой вряд ли смог бы легко отпустить. Вполне возможно даже, что один бы погиб от руки другого.

— Да уж, зная нас прежних, это было бы не удивительно… — протянул я. Рыжик действительно была одной из немногих, кого я считал достойным противником. Она — определённо не та, чьей мести не следовало опасаться. — Что ж, давай оставим прошлое в прошлом?

— Да. Прошлое в прошлом, — согласилась Виктория. — Нельзя сказать, что наши дороги теперь совсем разошлись… и я вполне могу относиться к тебе, как к другу.

— Аналогично, — слегка кивнул я и чуть улыбнулся. Рыжик ответила такой же улыбкой. Собственно, почему бы и нет? Хоть у нас было долгое и насыщенное общее прошлое, всё равно мы не являлись настолько близкими друг другу, чтобы стать врагами. По крайней мере, теперь, когда мы оба настолько сильно изменились…

На этом мы распрощались. У меня, признаться, на душе полегчало после этого разговора.

Потекли спокойные деньки. Естественно, я старался как можно больше времени быть рядом с Изабеллой. Мы много разговаривали. Я старался узнать как можно больше о ней, о её увлечениях и стремлениях. Кое-что незаметно увлекало и меня самого. Новая жизнь открывала много возможностей. Не то, что я был совершенно диким — в конце концов, у меня далеко не всё время был объект преследования, и со скуки я иногда «приобщался к культуре», но меня никогда не покидало ощущение, хм… чужеродности всего этого. Однако теперь у меня очень сильно поменялись приоритеты, и я не без удивления обнаружил, что человеческий мир больше не вызывает у меня отторжения. Я с удовольствием читал художественную литературу самых разных направленностей, смотрел кино (тут, правда, в основном то, что предлагала мне Белла, и, по большей части, вместе с ней), учился (опять же, вместе с Беллой, и это не было мне особо в тягость, а кое-что даже увлекало — биология, к примеру). Да и частое общение с Калленами сказывалось.

Вот только… в Белле что-то поменялось. Я заметил это не сразу, изменения были практически незаметными. По большому счёту, сформировать эти ощущения в мысли я не мог, пока не заметил, что во время поцелуев любимая едва заметно напрягается, будто преодолевая какой-то внутренний протест, но потом всё же расслабляется и отдаётся приятному занятию полностью. В какой-то момент у меня даже закралось чертовски неприятное подозрение — что, если эта мразь-Вольтури её не только била? Одна эта мысль заставила меня войти в состояние удушающей, совершенно неконтролируемой ярости — хорошо ещё, что это случилось в лесу, во время охоты, и от меня пострадали только деревья. Но затем, немного успокоившись, я прокрутил воспоминания своего «пробуждения» — от Беллы тогда пахло много чем, но характерного мужского запаха там не было совершенно точно. Так что в этом смысле о психологическом состоянии моей девочки я мог не беспокоиться.

А ещё по ночам меня не покидало смутное беспокойство. Сначала я не придавал этому значения — ведь когда находился вдали от Изабеллы, всегда волновался, как она. Но потом осознал, что именно ночью оно усиливается. И день ото дня становится всё сильней.

И только сейчас, на седьмую ночь, я понял, что это похоже на мои ощущения, когда с Беллой случались большие неприятности… Я сорвался и, чуть не выбив дверь съёмного коттеджа, как можно быстрей побежал к дому Свонов. Болван! Как же я раньше не понял! Это не просто беспокойство! Это отголоски её состояния!

Уже будучи недалеко от цели, я вдруг услышал сдавленный голос любимой: — Не нужно… пожалуйста… умоляю!

Ярость сделала окружающий мир красным. На неё кто-то напал! Голос исходил из её спальни. Помня, где находится её окно, я обогнул дом и одним прыжком влетел в него, так как оно оказалось открытым.

Изабелла лежала на кровати. Никого, кроме неё, в комнате не было, как и посторонних запахов. Одеяло было скинуто на пол, а сама она металась, резко переворачиваясь из стороны в сторону. Её сердце будто отбивало чечётку, а дыхание было частым и неглубоким. Из-под закрытых век ручьями текли слёзы. Мне потребовалось целых несколько секунд, чтобы осознать — никто на неё не нападал. Ей снился кошмар!