Чтение онлайн

— По-моему, это гениально! — улыбнулась я Джору.

— Всего лишь взгляд со стороны, Джейн, — чуть улыбнулся любимый, пожав плечами.

Я повернулась к нашим… визитёрам. Они с некоторым удивлением посматривали на меня и Джора. Причём эмоции вампира были легко читаемы, а вот его подруга владела собой гораздо лучше. Я вновь удивилась её самообладанию.

— Кажется, не слишком много ты о нас знаешь, человек, раз настолько спокойно находишься рядом с ним, — неожиданно с ухмылкой произнёс рывком оказавшийся рядом с ней Дем, на что Якуб отреагировал, быстро задвинув девушку за спину. А вот она сама даже не вздрогнула.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что теоретически рискую жизнью каждую секунду, находясь рядом с ним, — по-прежнему спокойно ответила человечка. — Но практически — я всё ещё жива исключительно благодаря нему, — она положила свою ладонь на его руку, что обнимала её за плечо.

— И всё же, твоё спокойствие удивительно… — продолжил ищейка, всё так же чуть ухмыляясь, — я могу допустить, что ты привыкла к своему… другу. Но к нам-то нет. Люди бояться нас даже подсознательно, за редким исключением, а ты, к тому же, знаешь, кто перед тобой, и на что мы способны. Однако, тем не менее, твоё сердце работает тихо и ровно. И в твоём запахе, весьма аппетитном, к слову… — он на секунду замолчал, наблюдая за реакцией человечки, но та была всё так же невозмутима, — нет ни следа страха. Можешь ли ты это объяснить?

Парочка обменялась какими-то странными взглядами.

— Могу, но… это долгая история, — неохотно ответила девушка.

— Долгая? А мы никуда не торопимся! — рассмеялся Деметрий. — Знаешь, какой главный враг у бессмертия? — его тон стал таким, будто он собирается доверить человечке огромную тайну. — Скука. Когда живёшь столетие за столетием, многое приедается. Тем ценнее, когда находишь что-то… интересное. Признаться, меня интригует твоя «долгая история»… Окажи честь, удовлетвори моё любопытство.

Похоже, наш ищейка решил хоть как-то развлечь себя в этой ситуации, раз не смог казнить нарушителя и его… нарушение. Что ж, не буду ему мешать — ничего плохого в этом не вижу, к тому же, мне и самой стало любопытно, как эта девушка… Сандра, кажется, так её называл Карский, объяснит своё нетипичное поведение. Она на секунду опустила взгляд, похоже, собираясь с мыслями, едва слышно даже для нас вздохнула и начала рассказ.

Жизнь у неё началась отнюдь не радужно — месячного младенца подбросили под дверь приюта. Никаких документов или записок не прилагалось, только корзинка с пелёнками. По её словам, жизнь в приюте у неё в памяти почти не отложилась. Оно и попятно, потому что в возрасте пяти лет её и ещё нескольких детей «отдали на усыновление», а на самом деле — продали одной организации, которая выращивала из них… идеальных убийц. С самого детства они проходили физические, а после и боевые тренировки на грани возможного, более поздние этапы которых выдерживали далеко не все, и проходили особую психологическую обработку, которая подавляла в них все эмоции, кроме одной — верности своим хозяевам и готовности выполнить любой их приказ.

На этом моменте во мне шевельнулось какое-то незнакомое (а может, просто давно забытое) чувство. Это было… сочувствие? Кажется, это оно и есть. Ведь я и сама очень долгое время была инструментом в чужих руках, хоть и несколько иным образом.

Вот только с Сандрой у них что-то пошло не так… ей не смогли внушить абсолютную верность. Точнее, смогли, но через несколько лет работы, уже как полноценного оперативника, внушение дало сбой. Она видела, как живут обычные люди, и в девушке росла ненависть, что её всего этого лишили, а особенно за то, что её оболванили, сделали безвольной марионеткой. Два года у неё в голове зрел план своего «ухода в отставку». Она вычислила глав организации, всё руководство и их хозяев. А когда Сандра была уверена, что нашла всех, инсценировала свою смерть во время одного из заданий, а затем, выждав полгода, открыла охоту.

— Которая завершилась полным провалом, — с досадой продолжила девушка. — Я не знаю, где именно прокололась, хоть у меня и есть несколько вариантов. В любом случае, я убрала больше половины намеченных целей, когда на меня вышли мои бывшие коллеги — и охота началась уже за мной. Устроили засаду в безлюдном месте. Тем не менее, трёх из пяти я умудрилась уложить. Но после подстрелили уже меня, да так, что в рукопашной против двух противников моего уровня квалификации у меня не было шансов, а патроны аккурат закончились. Собственно, мне уже было всё равно — я заранее была готова и к такому исходу, да и бесстрашие от психологической обработки в организации никуда не делось, даже после того, как моя верность ей рухнула. Я была даже в некотором роде рада, что отправлюсь в Ад, или ещё в какое место, куда мертвые поступают, в компании многих из тех, кто сделал это со мной и другими, — всё это время она и вправду говорила почти без эмоций, если не считать явной досады от своего фиаско. — А затем за моими противниками мелькнула тень… и того, что обирался высадить мне мозги, швырнуло в стену с такой силой, будто его тягач на полной скорости ударил. После чего тень метнулась ко второму, и теперь я смогла увидеть мужской силуэт, который схватил моего экс-коллегу и… вгрызся ему в шею. Когда он отбросил от себя явно мёртвое тело через несколько секунд — увидела его ярко-красные глаза. Я понятия не имела, свидетелем чего стала, но была уверена, что буду следующим трупом. Однако вышло иначе… — она замолчала, явно закончив.

— Очень… занимательный рассказ, — протянул Дем. Я мысленно с ним согласилась. — Но не менее занимательно то, что мне поведали Афтон и Елена, — он повернулся ко мне. — Якуб выбирает себе еду среди преступников. Причём, судя по всему, не случайных — пробирается в архивы правоохранительных органов и, похоже, расследует дела, что его заинтересовали. И, что самое интересное, он находит преступников, и всё ему признаются во всех грехах, причём без всякого запугивания и тому подобного со стороны Карского. А если те говорят о своей невиновности — он им верит и не трогает их, — как интересно…

— Вот как… — я задумчиво на него посмотрела. — Похоже, у тебя есть дар?

— Да, — с небольшой задержкой кивнул поляк. — Я могу заставить говорить правду кого угодно. Мне нужно просто немного сконцентрироваться — и тот, на кого я воздействую, выбалтывает всё, что я хочу знать. При этом он и сам не осознаёт этого, пока я не прекращу воздействие.

Вот так-так… Теперь, кажется, я знаю, почему Аро следил за ним. Не для того, чтобы присоединить его к Вольтури. Он хотел найти повод его устранить. У покойного повелителя было очень много грязных секретов — а этот индивид при определённых условиях мог бы заставить его выдать их во всеуслышание! Хотя непонятно, почему Аро до сих пор не послал нас уничтожить его. Человек, три месяца знающий о нашем существовании — вполне достаточное нарушение для казни, по крайней мере, для Аро и Кая. Хотя… учитывая его состояние в последнее время — подозреваю, что он уже и сам не вполне отдавал отчёт своим действиям. Да и вряд ли это теперь важно.

— А в человеческой жизни ты что-то похожее за собой замечал? — поинтересовался Алек.

— В человеческой жизни я четырнадцать лет прослужил в милиции, — усмехнулся Якуб. О, а вот это многое объясняет… — И у меня неплохо выходило разговаривать подозреваемых. Мне часто говорили, что я умею «колоть», как никто. Некоторые даже поговаривали, что я использую на допросах гипноз. Я сначала над этим посмеивался… а потом заинтересовался этой темой. Перечитал кучу книг о гипнозе. И понял только то, что гипнотизёром в классическом понимании точно не являюсь, но что-то общее с моими методами допроса всё же есть. Однако то, что я могу делать сейчас, с моими человеческими умениями не идёт ни в какое сравнение.

— И как давно ты вампир? — спросил Деметрий.

— Сорок два года, — прозвучал краткий ответ. О, так он совсем молодой… ну, насколько это слово к нам применимо.

Внезапно у меня в голове вспыхнула яркая мысль: «Мне нужен этот вампир в клане!» И нет, это у меня не синдром коллекционера проснулся. Просто я вдруг поняла, что если Аро такой дар был не нужен и даже потенциально для него опасен, то мне — как раз наоборот! Я ведь не могу прочесть чьи-то мысли прикосновением! Да, конечно, я могу допрашивать при помощи своего дара. Но некоторые стоики могут его выдержать, а слишком слабые духом признаются даже в том, чего не совершали. Так что этот способ неэффективен, а пытать ради пыток мне теперь совершенно неинтересно. Поэтому дар Якуба — просто идеальный вариант!

Вот только… чем его убедить? Эх-х… неплохую возможность я уже проморгала. Можно было бы сказать, мол, помилую я тебя и твою человечку, но ты уж послужи мне немного за это, добрый молодец… Но уже поздно — я их и так оправдала. Хотя… есть у меня одна идея.

— А скажи-ка мне, Якуб… — я с улыбкой заговорила, при этом плавно приближаясь к нему, — ты, я уверена, меньше всего хочешь, чтобы твоей возлюбленной было больно…

Его реакция на мои слова стала для меня неожиданностью: он снова быстро задвинул девушку за спину, сам весь напрягся, будто перед прыжком. Его взгляд полыхнул смесью ярости с ненавистью, и он угрожающе рыкнул сквозь оскаленные зубы. Стража уже было кинулась к Карскому, но я резким жестом остановила их. Всё ещё будучи в недоумении от его действий, я прокрутила свои слова в голове… и мысленно отвесила себе подзатыльник. Я «отлично» построила предложение, учитывая, что у меня многосотлетняя репутация жестокой садистки. Просто «браво» мне!