Чтение онлайн

Жизнь на воровском дне была нелегкой. Не было добычи — не было ужина. На воров устраивали облавы. Вор, пойманный слугами богатого торговца, избитый палками до смерти, заканчивал жизнь в луже собственной крови. Даже если он был ребенком. У воров не было своего дома — их общим пристанищем была воровская обитель. На дне у меня не было ни семьи, ни имени, ни дня завтрашнего. Но был Тайге, который умел веселиться, не имея ничего за душой. Он был наглым, дерзким, рисковым и насмешливым. И глядя на него, я верила, что если Тайге может смеяться над этой жизнью, значит, она не так безнадежна, как мне кажется.

Поэтому когда я представляла Тайге рядом, это предавало мне смелости. Его дерзость и насмешливость были заразительны.

— Надеюсь, вы обучили ее хоть каким-то манерам? — фыркнул старик в ответ на слова магистра.

Однако Тариен Грим ответить не успел.

— Эй, барон! — водрузив локти на обеденный стол и едва ли не разлегшись на столешнице, повернулась к старику я. — Что ты там о моих манерах толкуешь? Сам-то, поди, не меньше десяти трапез жирные после свинины пальцы о свою лысую голову вытирал — видал, магистр, как у барона лысина лоснится? Жир с нее так и течет, так и течет!

А потом, откинувшись на спинку стула, захохотала, как хохотал в воровском притоне Тайге — заливистым дерзким и злым смехом.

Видя, как побагровел от унижения и гнева барон, я тем не менее повернулась к магистру и чуть приподняла брови, мол, просили девку с воровского дна? Ну, так держите девку. Раз уж вы наняли меня — исполню любой ваш каприз, магистр. Вот только не уверена, что он вам придется по душе.

— Извольте объяснить, что здесь происходит, магистр! — дрожащим от негодования голосом воскликнул барон; он стукнул по столу кубком, и во все стороны брызнули багровые капли вина. — И вы хотите, чтобы я представил ко двору эту… эту… это отребье! Вознамерились опозорить меня и мое имя?!

Тариен сделал продолжительный вдох. Я видела, что ему стоило немалых усилий сохранять ледяное спокойствие.

— Вам не стоит беспокоиться, барон. У меня достаточно времени, чтобы поработать над манерами замены для вашей дочери. Я лично займусь ее обучением, можете не сомневаться.

— Моей дочери!? — фыркнул барон, сжав в кулаки кисти лежащих на столе рук. — Клодиии с детства было привито абсолютное послушание, она была кроткой и безропотной. А эта… — С перекошенным лицом, он метал в меня испепеляющие взгляды. — Испорченная бесстыдница!

Я на миг прикрыла глаза, представляя, как воображаемый Тайге у меня за спиной склоняется ко мне еще ниже, кладет локти на высокую спинку кресла, и, посмеиваясь, шепчет на ухо:

«Он назвал тебя испорченной, Кло? Говорит, его дочь была лучше? Кажется, он подзабыл, как сам испортил ее, заставив с раскинутыми ногами ублажать по воле отца знатного вельможу. Да в сравнении с этой грязью, обитатели воровского дна — святые люди! Напомни ему, Кло».

Но я сказала другое.

— Ну-ну, баро-о-о-он, не наговаривай на меня, — развязно растягивая слова, произнесла я, погрозив барону пальцем, как нашкодившему юнцу. — Я хоть и воровка, но девушка целомудренная, ни один мужчина не шалил у меня под юбкой. А твоя дочь, я слышала, ребеночка нагуляла с учителем своим, прежде чем утопиться. Кроткая, да безропотная, а погляди ж — блудница. Что ж ты за дочерью не досмотрел, а меня обижаешь, клевету наводишь? Ай-ай-ай, нехорошо.

— Замолчи!

Барон побагровел. Трясущимися ладонями оперся о столешницу, поднимаясь со стула и глядя на меня безумным от ярости взглядом.

— Да как ты смеешь, грязная дрянь!

Воображаемый Тайге, придавая мне смелости, смеялся за моей спиной, довольный, что мне так легко удалось вывести барона из себя, и я смеялась вместе с ним, заставляя барона от моего смеха трястись от злости еще сильнее.

— Эй, барон! — глумливо кричала я со смехом. — А не на твоих ли руках грязь?! Смотри, смотри на свои ладони! Только глянь на них!

Борон вдруг втянул ноздрями воздух и, перепуганно оторвав руки от столешницы, уставился на свои ладони. Как будто и впрямь проверял, нет ли у него на руках грязи.

— Не отмыть тебе с них грязь, барон, хоть кожу до костей сотри! Навсегда прилипла, до могилы твоей!..

— Тэлли!

Это все-таки не выдержал магистр, одергивая меня.

Но мне было не до него.

Я смотрела на барона жадным, цепким взглядом, впитывая выражение его лица: растерянность, испуг, брезгливое отречение…

Не солгали! Живые камни Ансаллы не солгали! Вон оно — доказательство. В том, как барон с отвращением и страхом смотрит на свои ладони. Как трясется, будто уличенный в грехе, о котором никто не должен знать.

— Я уже дал вам слово, что поработаю над ее манерами, — тем временем сказал магистр — Вы сомневаетесь во мне?

Барон поднял голову. Рассредоточенный взгляд его растерянно блуждал, будто он на миг забыл, где находится, и теперь вспоминал. С сомнением он еще раз посмотрел на свои ладони, потом, выдохнув медленно, опустил руки и сел обратно в кресло.

Сипло прочистив горло, ответил как будто с недовольством, но уже заметно наигранным — от привычки не сдавать позиции:

— Я не спорю, вы неплохо поработали над ее наружностью. И вполне можно было принять ее за благородную тэлли… — И процедил сквозь зубы: — Пока она не открывала рта!

Тариен Грим откинулся на спинку кресла. Помолчал. Потом сказал холодно:

— Обещаю вам, что подобное не повторится. Придется припадать тэлли урок воспитания.

Отодвинув кресло, он встал из-за стола.

— Полагаю, ужин не удался, и нам лучше закончить. Тэлли, — обратился ко мне, — идите за мной. Я провожу вас.

Пререкаться я не стала. Этот ужин все-таки прошел с пользой. Выходя из трапезной, я оглянулась на барона. Поднося ко рту кубок, он не заметил моего взгляда. Заливая в себя вино, словно его мучила жажда, он не замечал и того, что багровые струи текут по его усам, по бороде и срываются вниз.

«Ты совершил нечто ужасное, барон, — мысленно обратилась я к нему. — Настолько ужасное, что пытаешься скрыть любой ценой. Но я хочу знать. Хочу знать правду о том, что случилось с Клодией де Саар».

С этой мыслью я вышла из трапезной.

До моих покоев мы дошли, не обмолвившись ни единым словом. Магистр шел впереди, я следовала за ним. Он ни разу не обернулся, ни разу не обратился ко мне, но в холоде, которым от него веяло, я чувствовала недовольство мною.

Открыв двери в мои покои, магистр чуть отошел, пропуская меня. Я осторожно подняла на него глаза, но Тариен Грим не смотрел на меня, его взгляд как будто демонстративно меня игнорировал.

Не зная, чего ждать от его показательной холодности, я осторожно кивнула: