Чтение онлайн

В конце концов, Лурдис не выдержала и отвела взгляд, отвернулась, чтобы хоть не видеть… Но проявить перед Клодией слабость и заткнуть уши, чтобы не слышать воплей барона и его любовницы, она не могла.

И Лурдис слушала их, заставляя себя терпеть.

Пока они не смолкли.

Когда стало тихо, Лурдис еще какое-то время не решалась повернуться. Но любопытство, которое даже сейчас оказалось сильнее ее, заставило посмотреть.

Окаменевшая фигура барона теперь казалась частью алтаря — срослась с ним. Старый владелец замка окаменел в странной позе — изогнув спину и запрокинув голову назад, его рот при этом был широко распахнут. Как будто до самого последнего момента он пытался ухватить последний глоток воздуха — пытался дышать.

Гвеневер так и осталась навеки стоять на коленях, при этом низко свесив голову вниз. Ее длинные кудри — уже больше не рыжие — полностью скрывали ее лицо под волнистой каменной завесой.

«Словно поза покаяния», — подумала Лурдис.

— Как с ними быть, Кло? — спросила она. — Магистр может найти их здесь. Он поймет, что это сделала ты.

Клодия стояла посреди святилища, расправив плечи, с прямой спиной, словно богиня возмездия, и Лурдис на какой-то момент почувствовала трепет перед ней. Только сейчас она начала по-настоящему осознавать, какую страшную власть над людьми имеют нагалиси.

— Пусть, — был холодный ответ. — Пусть знает, на что я способна. Пусть знает, что ему придется считаться со мной.

Лурдис сделала глубокий вдох и сглотнула, подступивший к горлу комок. Отчего-то ей вдруг впервые стало не по себе, но она не могла объяснить причин.

— Что теперь будет, Кло?

Та помолчала, словно задумавшись, потом ответила:

— Что будет? Барон Арне де Саар мертв. После того, как он признал меня своей дочерью, я — единственная его наследница. А значит, все это будет моим. Замок, земли, титул — наследуются указом короля Гатарии Кордианом Вторым.

Клодия кривовато усмехнулась:

— Слышишь, Гвеневер? Все это будет моим. Все, что ты так хотела заполучить — будет моим. То, ради чего ты убила бедняжку Клодию, поруганную перед этим собственным отцом. То, ради чего ты пыталась убить меня — теперь будет моим. Ну не забавно ли это? Что скажешь?

Улыбка сошла с лица Клодии.

— Я слишком поторопилась. У меня осталось столько вопросов: «Кто тот нагалиси, который отдал Клодию живым камням?», «Кто такой Волк?» — но я не задала ни одного из них. Слишком боялась, что если помедлю — отступлюсь. Впрочем… думаю, ответов я не получила бы. Кто-то могущественный, когда не хочет, чтобы о нем узнали, непременно позаботится об этом.

Она потерла предплечье левой руки, будто ее беспокоил легкий зуд под рукавом.

— Еще остались загадки. Но я разгадаю их позже. Главное, что с теми, кто пытался убить меня, покончено, и я могу больше не тревожиться. Я справилась сама, Лурдис! Не выпрашивая помощи у Тариена — моей покорности ему не видать. Пусть не надеется: я не стану его марионеткой.

Найдя взглядом каменную фигуру беременной девушки, она спросила:

— Ты счастлива, Клодия? Они оба — и твой отец, и его любовница — заплатили сполна за все, что сделали с тобой. Надеюсь, теперь ты успокоишься.

Повернувшись спиной к алтарю, Клодия направилась к выходу из святилища, бросив на ходу:

— Пойдем, Лурдис. Здесь больше нечего делать.

Тишину святилища в замке Саар нарушили размеренные шаги. Не торопясь, мужчина с седыми волосами подошел к скорчившейся каменной фигуре у алтаря. Поставив на нее ногу, он наклонился, облокотивший одной рукой о свое колено, и произнес:

— Вы недооценивали меня, барон, думая, что я не знаю о вашей связи с Волком. Я надеялся, что если потяну время, вы выведете меня на Волка, и я, наконец, узнаю, кто он, но, увы, ваше время истекло. Вы становились обузой, и от вас пора было избавляться — Клодия отлично с этим справилась, достаточно было только подбросить ей осколок живого камня, в который превратилась ваша дочь.

Он бросил взгляд в сторону каменной фигуры Гвеневер Леду — она стояла на коленях со склоненной головой.

— Ваша жадная любовница, барон, — вот причина, по которой нужно было избавиться от вас обоих как можно скорее. Ей не стоило надеяться, что я спущу ей с рук покушение на Клодию — мою самую ценную марионетку. Она влекла вас своей порочностью, и вы шли на поводу у ее алчности — это и погубило вас в итоге. Я не мог избавиться от вас своими руками — это привлекло бы к моей персоне внимание Волка. А это помешает мне его вычислить его. Однако теперь его взор будет прикован к Клодии. Моя маленькая марионетка станет приманкой для него. Мне останется всего лишь внимательно следить за всеми, кто будет проявлять к ней интерес.

Убрав ногу с каменной фигуры барона, Тариен Грим — а гостем святилища замка Саар был не кто иной, как он — поклонился ему кивком головы, словно в знак признательности.

— Вы сыграли свою роль, барон. В вас больше нет нужды. Примите мою благодарность.

Глядя на широкой распахнутый рот окаменевшего Арне де Саара, Тариен вспомнил, с чего все началось…

В гости к барону де Саар Тариен Грим приехал не случайно. Он шел по следам Волка — главы таинственного культа, чья деятельность уже долгое время обращала на себя пристальное внимание правителя Гатарии, — и эти следы привели его сюда.

У Волка был какой-то интерес к потомкам рода Саар. В этом нужно было разобраться.

Вышло так, что Тариен прибыл в замок в самый неподходящий для барона момент, когда умерла его дочь Клодия. Об этом болтали слуги замка, потрясенные событием настолько, что не давали себе труда держать язык за зубами.

Трясущийся и нервный барон вынужден был признаться, что его дочь обзавелась бременем от тайного любовника, имя которого скрывала, и утопилась, испугавшись последствий. Он умолял Тариена сохранить это в тайне, боясь, что позор его дочери ляжет и на него самого.

После просьбы показать ему покойницу, Тариена привели к девушке. Несмотря на то, что вся одежда и волосы Клодии де Саар были пропитаны водой, он сразу понял, что умерла она не от утопления.

Ему приходилось видеть утопленников — ни синюшности, ни бледности, ни одутловатости лица у Клодии не наблюдалось, она выглядела так, будто просто уснула. Ее лицо выглядело спокойным и расслабленным. Больше походило на то, что ее отравили одним из тех видов яда, которые сначала усыпляют жертву, а уже во сне отправляют на тот свет.

«Не ты ли, собственной рукой, умертвил свою дочь, чтобы избежать позора, барон?» — подумал тогда Тариен.

Только в одном барон не солгал ему — Клодия и впрямь была на сносях. Живот ее уже был настолько велик, что даже платья самого свободного покроя не могли бы его скрыть.

— Помогите мне уладить эту проблему, тэр Грим! — умолял барон. — Слуги со дня на день разнесут по всей округе подробности случившегося. Если эта история дойдет до королевского двора, меня отлучат от высшего света навсегда, лишат всех привилегий! А моя фамильная казна и без того уже почти пуста! Спасите меня, тэр Грим, в долгу не останусь!