Чтение онлайн

Жёлтые плотные страницы хрустели под пальцами, и я переворачивала их с трепетом вчитываясь в рукописный текст. Почерк был крупным, каллиграфическим, с красивыми завитушками.

Ментальные эсперы одни из самых древних и сильных. Сильнее их считаются только те, кто обладают способностями повелевать стихиями.

Менталисты способны воздействовать на сознание, память и мысли. Они могут проникнуть в голову и найти любое воспоминание, изменить или стереть его. Могут внушить идею, могут лишить воли. Противостоять им до определенной степени могут лишь воздушные эсперы, у них частичная невосприимчивость к ментальной силе, это из-за того, что они и сами могут проникать в чужой разум. Отличия между менталистами и воздушными в том, что последние в чужих мыслях могут быть зрителями — способны хоть всю жизнь прожить по воспоминаниям другого, слышать о чем он думает, что чувствует, но не влиять на это. А вот ментальные эсперы могут проникать в память точечно — искать только то, о чем знают или догадываются, но могут полность переписывать или стирать воспоминания, подчинять своей воле.

Колдуны также могут применять ментальную силу. С помощью рун и заклинаний они способны воссоздавать способности эсперов. Некоторые руны и их значения были на жёлтых страницах. Мой взгляд приковала простая руна, три изогнутые линии и слово рядом "рондат". Это слово я уже слышала. Ведя подушечкой пальца по странице я спустилась к описанию руны: "способна перенести два разума в одно духовное измерение, где души могут касаться друг друга".

Я нахмурились, закусила губу, не понимая каким образом эти души должны "касаться". Внутренняя энергия, часть изначального света, душа — казалась мне чем-то эфемерным и не способным на тактильные ощущения.

Но вот следующая руна — одна полоса с закруглением на конце — "Флораст", оказалась именно тем, что я искала. "Быстрое успокоение". Несколько раз очертив нужную линию указательным пальцем, я продолжила изучение.

Перелистнув страницы с рунами вновь забегала глазами по тексту.

В книге был описан ужасный ритуал «печать сознания». Только самые сильные эсперы могли настолько подчинить человека, что он оказывался заперт в собственном теле и разуме. Подчиняемый мог наблюдать за миром, но никак не способен взаимодействовать с ним. В таком состоянии человек способен пребывать долгие лета, пока не надоест мучителю. Он лишен даже возможности лишить себя жизни, может только бесноваться внутри неподвластной тюрьмы в которую превратилась его плоть.

За окном заржал конь.

От неожиданности я вскочила со своего места и завертела головой по сторонам. Странный туман покинул мои мысли и я смогла разглядеть библиотеку, утопающую в полумраке, почти сгоревшую свечу и книгу. Последнюю я сразу подхватила со столешницы и побежала возвращать на место.

Перед тем как выскочить из библиотеки я подбежала к окну. Во дворе стоял герцог, он уже передал поводья вороного жеребца Миху и что-то ему говорил. Из дома, чуть не споткнувшись на ступенях, выбежала Мирабель. Мне показалось, что сейчас она броситься отцу на шею, как совершенно обычный ребенок, а не леди, но девочка остановилась за несколько шагов и чинно присела в книксене. За маркизой семенила Тарья, подошедшая к хозяину уже в полупоклоне. Рэйзельд улыбнулся, жестом отпуская Миха, и присел на корточки, оказавшись на уровне глаз дочери. Я не слышала о чем он говорил, но видела как повеселела ведьмочка. В этот момент под моей кожей зашевелилось неприятное чувство, оно вынудило меня отвернуться и быстро зашагать в коридор, а затем в сторону крыла для слуг. Неужели это была зависть? Но из-за чего?

— Арэли! Где ты была? Я тебя искала! — словила меня в коридоре Сью, обеспокоенно заглянув в глаза.

— Живот скрутило, — отмазалась я. — А зачем искала?

— Ты… задержалась в комнатах леди Стеллы, я думала, что с тобой что-то могло случиться.

— Все в порядке, Сью. Не стоит так переживать за меня. Моя помощь сегодня ещё нужна?

— Нет, — медленно мотнула головой девушка. Она внимательно следила за моими движениями.

Я улыбнулась, кивнула и отправилась к выходу для слуг.

Темнота и ночная прохлада уже опустились на особняк и лес. Я поежилась на ветру и скрестила руки на груди, оглядываясь по сторонам, а затем направилась к озеру, в котором разводили рыбу тори.

Башмачки уже почти не причиняли мне боли: кожа на ступнях огрубела, мозоли покрылись коркой. Я ступала по траве, не боясь наступить на что-то в темноте. Под ногами похрустывала земля, которая вскоре сменилась деревом.

Я взошла на середину мостика и вцепилась в поручни.

Сердце вдруг бешено забилось, горло и живот ледяными лапами сжал страх. Лёгкие словно свело судорогой и я хрипло выдохнула. Но силой воли я заставила себя закрыть глаза и произнесла:

— Флораст.

Ужас отступил. Он не исчез, как должен был это сделать, если бы заклинание произнес сильный колдун или эспер, но чувство, связавшее меня и не позволяющее сделать ни одного шага, отошло назад, стало за моей спиной и теперь только нашептывало из-за плеча.

Я открыла глаза и сделала решительный шаг к краю моста, выглянула из-за перила, смотря на черную озерную гладь. В ней, как в огромном зеркале отражалось звездное небо. Светлячки, прилипшие к черному полотну, слабо подмигивали. Я вглядывалась в антрацитовую жидкость.

Наверное, одна из рыб подплыла к поверхности, чтоб глотнуть воздуха, или просто из интереса. Она едва коснулась поверхности верхним плавником, а по водной глади пошли круги.

В этот момент с меня слетело действие заклинания. Сущность страха, притаившаяся за спиной, кинулась на меня как бешеная собака.

Я сорвалась места и побежала в сторону особняка. Остановилась только у лавки, которая находилась недалеко от выхода для слуг.

Переводя дыхание, я обернулась к озеру.

Почему же я так боюсь воды?! Что произошло в моем прошлом связанное с водой?

К сожалению, смотря на смолянисто-черную в ночи воду, я так ничего и не смогла выудить из той темноты, которая царила в моих воспоминаниях.

Ещё немного подышав прохладным северным воздухом, я отправилась в комнату прислуги.

Утром снарядили второй экипаж.

Умчавшаяся вчера Стелла забрала себе карету более комфортабельную и богато отделанную, а хозяину особняка осталось довольствоваться менее презентабельным средством передвижения. Рэйзельд отреагировал на это поджатыми губами, но ничем больше своего негодования не выдал.

После завтрака герцог с дочерью в сопровождении Тарьи и Миха уехали в город. Пока они заканчивали подготовления во дворе, я слышала как маленькая менталистка восторженно щебетала о ярмарке, подарках и гулянии на центральной площади. Несколько раз её речь перебивал кашель, и в эти моменты во взгляде Рэйзельда появлялись неподдельные страх и горечь. Когда Мих уже сидел на козлах, мужчина чинно подал Мирабель руку и она вспорхнула в карету.

Я наблюдала за их отъездом из окна особняка, не желая попадаться на глаза герцогу и маркизе.

Как только за господами закрыли ворота, Фелений помог Брите навести порядок и отправился в село, к своей невесте, а мы остались праздновать в особняке.

— Ну и с чего мы начнём? — спросила я у Сью, когда мы копошились на кухне.

— Солен и Захар соорудят костер, Илия и Леська организуют место во дворе, а мы отправимся в погреб и наберем нам съестного.

Я понятливо кивнула и подошла к выходу из помещения.

— Только корзинку возьми, — крикнула мне Сью. Сменив траекторию движения, я послушно подошла к полкам и потянулась за нужным мне предметом, но застыла как вкопанная, смотря на маленькую ящерицу. Она неподвижно сидела между вещей и смотрела на меня глазками бусинками. Яркий черно-оранжевый окрас чешуи поблескивал в темном углу.