Чтение онлайн

— Ты все еще ему веришь? — воскликнула Клава. — Ведь он, скорее всего, не поделился с нами всей информацией, которой располагает. Да к тому же и скрыл что-то, что звякнуло в саквояже.

— И тем не менее мы ему, по-видимому, пока нужны. Но что же он ищет?

— Может, еще газеты? — робко спросил Кирилл.

— Это вряд ли. Похоже, ему и найденных газет хватило для подтверждения своих гипотез, — подумав, сказал я. — Он надеется найти что-то другое, но каким-то образом связанное с содержимым саквояжа.

И в этот момент Клава, глянув на кота, певуче протянула:

— А что это у нас Мюратик мышей не ловит? В прошлый раз, говорите, впереди всех бежал, а сейчас сидит сиднем на одном месте и в ус не дует. А ну-ка давай, ищи тайник, — с этими словами Клава подхватила кота и вынесла его на середину чердака.

— Ищи, Мюрат, ищи! — заорали мы хором.

Кот постоял на месте, потом недовольно выгнул спину и снова уселся, не обращая на нас никакого внимания.

— С ним по-французски надо, — спохватился Ватсон, — он по-русски не сечет.

— Можно по-французски, — согласилась Клава. — Cherche, Murat, cherche! [15]

И — верьте или нет — Мюрат поднялся на все четыре лапы, описал круг в центре чердака — и вернулся на то же место, где сидел до сих пор.

— Вот упрямое животное, — с досадой воскликнул Ватсон. — Не хочет искать!

— А, может, он дает нам понять, что на чердаке больше ничего нет? предположил я.

— Ну, нет, — не согласилась Клава. — К нему подход нужен.

И запела, замурлыкала, одновременно почесывая у кота за ухом:

— Нас за все утро никто за ушком не почесал, никто слова человечекого…

— По-французски, — встрял по своему обыкновению Ватсон.

— …не сказал, — закончила Клава.

И о, чудо! Кот замурлыкал в ответ!

— Вы слышите, он отвечает, — возликовала Клава.

Мы прислушались и вдруг в мерном, как тарахтение мотора, мурлыкании отчетливо различили то, что заставило нас окаменеть от изумления.

— Ici, ici, ici [16] , - передавал кот, как полярник на льдине.

— Здесь? Где это здесь? — недоуменно вопросил Кирилл.

При этих словах кот перестал мурлыкать, встал с ленивой грацией избалованного вниманием любимца публики и пересел на другое место. Рядом с тем, где он только что находился. Во взгляде его увлажненных печальных глаз читалось брезгливое недоумение непонятливостью подрастаюшего поколения.

— Но здесь же ничего нет, — с недоумением произнесла Клава, глядя на плотно пригнанные доски пола, где только что сидел Мюрат.

И тут пробил звездный час Ватсона. Встав на колени, он принялся тщательно простукивать предусмотрительно прихваченным с собой деревянным молоточком почерневшие от времени доски. Мы с Клавой, не дыша, следили за его ставшими неожиданно осмысленными движениями. Между тем Ватсон, явно нашедший себя, настолько погрузился в свое занятие, что когда звук, издаваемый молоточком, изменился, выдавая скрывающуюся под полом пустоту, методично довел дело ло конца, точно определив размеры тайника.

И только после этого он выпрямился, отер пот со лба и сказал:

— Не подвел котяра, хоть и француз (по французскому у Ватсона была четверка с минусом).

Дальнейшее было делом техники. Подцепив доску ломиком, обнаруженным в углу, Ватсон вскрыл тайник. В нем, к нашему разочарованию, оказалась не диадема неаполитанской королевы и не жемчужина "Перегрин" княгини Юсуповой, а помятая жестяная коробка из под папирос "Пилот". На ее крышке был изображен сталинский сокол в шлемофоне, глядящий из-под поднятой руки в небо, в котором парил самолет ПО-2. Вместо пропеллера у него был изображен большой кукиш. Надпись под самолетом гласила: "Наш ответ Чемберлену!".

— Опа-на, — разочарованно протянул Ватсон и бросил укоризненный взгляд в сторону кота.

Тот, как мне показалось, всем своим видом демонстрировал, что на нашем месте он не стал бы торопиться с выводами.

И вновь оказался прав. Приняв коробку из рук Ватсона, я осторожно потряс ее. Послышалось приглушенное позвякивание металла о металл. В коробке явно что-то было. Под громкое сопение Ватсона и прерывистое от волнения дыхание Клавы, окруживших меня, я осторожно поддел деформированную от времени крышку коробки и потянул ее наверх. Она со скрежетом раскрылась.

На дне лежали два абсолютно одинаковых золотых креста продолговатой формы. По центру в них были вделаны две полированные деревянные вкладки. Кресты были украшены коронами, а с задней стороны их охватывали пальмовые венки. Нижние части крестов заканчивались винтообразными набалдашниками, похожими на те, что на старых ручных часах использовались для подзаводки механизма.

Мы с Клавой осторожно извлекли находки из коробки. Кресты, оказавшиеся неожиданно увесистыми, приятно холодили руки.

— Смотрите, здесь еще какая-то бумажка имеется, — воскликнул вдруг Кирилл, в руках которого осталась коробка.

Бумажка оказалась картонным прямоугольником с золотым обрезом на котором прописными буквами по старой орфографии было написано:

КРЕСТЫ РЫЦАРЕЙ ГРОБА ГОСПОДНЯ

— Тамплиеры! — торжествующе заорал Ватсон. — Я же знал, что кот не врет!

От избытка чувств он подхватил Мюрата на руки и расцеловол его в усатую морду. Кот поморщился, но в целом, как мне показалось, принял восторги Ватсона как должное.

Впрочем триумф Кирилла оказался кратковременным.

— Здесь еще дата имеется, — подала голос Клава, все это время внимательно рассматривавшая картонную карточку. — Вот, в углу.

— 1881 год, — громко прочитал Кирилл, выхвативший картонный прямоугольник из рук Клавы.

— А в 1881 году никаких тамплиеров уже не было, — не без ехидства произнесла Клава. — Если мне не изменяет память, орден прекратил свое существование в начале XIV века.

На Кирилла, вновь пережившего крушение своих затаенных надежд, было жалко смотреть.

Но вот, что странно. Кот, до этого равнодушно внимавший нашим спорам, вдруг поднялся, лениво проследовал в направлении Кирилла и сел у его ног.

И замурлыкал.

Находка, сделанная нами на чердаке старого сарая, требовала безотлагательных и, что не менее важно, осмысленных действий с нашей стороны. Что делать с крестами? Мы с Ватсоном склонялись к тому, чтобы отдать их кузену и мадам Толстой — ведь это они послали нас на чердак старого сарая. Осторожная Клава настаивала на том, чтобы предварительно посоветоваться с кем-то из взрослых.