Чтение онлайн

Саквояж походил на большой кошелек с двумя замками-защелками на опоясывавшем его верхнюю часть медном ободке. Александр Иванович, положив указательные пальцы рук на замки, глянул на нас и произнес:

— Ну, с Богом! — кузен был заметно взволнован.

Старушка перекрестилась.

Замки щелкнули, и саквояж раскрылся, как бы развалившись пополам. Кузен осторожно извлек из него пачку старых газет.

— Что и требовалось доказать! — торжествующе воскликнул он, обращаясь почему-то к коту. Тот равнодушно отвернулся. Мадам Толстая, напротив, захлопала в ладоши, вся светясь от радости.

Мы с Ватсоном сразу поняли, что кузена интересовали газеты за июль-август 1918 года. Он сразу отобрал их из общей пачки и разложил на столе перед собой. Их было немного — не больше десяти.

— Les journaux ne sont pas en complet [8] , - Софью Ивановну почему-то обеспокоило, что отдельных номеров "Ильинской правды" за интересовавший кузена период времени явно недоставало.

— Не беспокойтесь, моя дорогая, — отвечал Александр Иванович, не отрываясь от просмотра лежавшей перед ним пачки. — Лучше синица в руке, чем блуждающий журавль или, как говорят итальянцы, журавль-перегрино [9] в небе.

При этих словах мадам Толстая, явно задетая словами кузена, хотела было что-то возразить, но осеклась, опасливо покосившись в нашу сторону.

— А вас, молодые люди, — обратился к нам кузен, — я попросил бы запастись терпением. Когда я закончу с этими немыми свидетелями прошлого — в ваших кругах их, кажется, называют макулатурой, — то буду готов рассказать вам одну старую, но по-прежнему актуальную историю, расследованием которой занимаемся мы с Софьей Ивановной.

— В общих чертах? — робко пискнула старушка.

— В объеме, достаточном для понимания сути дела, — успокоил ее Александр Иванович. — Как говаривала в таких случаях императрица Екатерина Великая, понимание принципов избавляет от необходимости знать детали.

Обозначив заманчивую для нас перспективу, кузен принялся за дело. Разложив газеты в хронологическом порядке, он погрузился в чтение. Мы с Кириллом также не теряли времени даром. Придвинув к себе стопку оставшихся газет (кузен намеревался просмотреть их во вторую очередь), с растущим интересом начали знакомиться с набранными разнокалиберным выцветшим шрифтом сообщениями.

Перед нами постепенно разворачивалась история имения Ильинское после Октябрьской революции. Выяснилось, что уже осенью 1917 года в соответствии с Декретом о земле, принятым Вторым съездом Советов, Ильинское поступило в распоряжение сельсовета во главе с его первым председателем Василием Армяговым. Управляющему имением И.Ф.Плевако было поручено следить за сохранностью великокняжеского дворца, гостевых флигелей с забавными названиями "Приют для приятелей", "Миловид" и "Кинь грусть", березовой беседки, с которой открывался замечательный вид на Москва-реку и угодья на противоположном берегу, тянувшиеся вплоть до Усова, зимней усадьбы Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны. Но особое внимание предписывалось уделить обширной библиотеке, находившейся в выстроенном в готическом стиле кирпичном здании с двумя башенками, придававшими ему сходство с рыцарским замком.

— Ты смотри, — толкнул меня локтем Ватсон, указывая на заголовок в газете. — В Ильинском даже Ленин был.

Софья Ивановна при этих словах поджала губы и сделала безразличное лицо. Упоминание имени вождя пролетарской революции ее явно не порадовало.

Между тем Ленин с сестрой Мирией Ильиничной действительно посетил Ильинское 6 мая 1918 года и даже сходил на охоту в лес между деревнями Усово и Жуковкой в сопровождении лесничего Лавреева. Познакомившись с имением, Владимир Ильич предложил организовать в Ильинском дом отдыха рабочих.

— Вот с этого все грабежи в Ильинском и начались, — не упустила возможность прокомментировать наше сообщение мадам Толстая.

— N.exagerez pas, cherie, n.exagerez pas [10] , - откликнулся Александр Иванович. — Вас ослепляет классовая ненависть. Грабежи и поджоги в Ильинском начались, к сожалению, много раньше, еще при столь уважаемом вами Временном правительстве.

— Ах, оставьте, Александр Иванович, — старушка явно не собиралась сдаваться, — февральская революция и октябрьский переворот — это совсем разные вещи. При Керенском не было порядка, а при большевиках пропала порядочность. Они все и разграбили, уж вам ли не знать — от Архангельского остались рожки да ножки. Где бриллиантовые серьги Марии-Антуанетты? Где алмазная и жемчужная диадема ее сестры Марии-Каролины, королевы неаполитанской? Где знаменитые коллекции гемм и девизов княгини Татьяны Васильевны, полюбоваться на которые в Архангельское приезжали и французы, и персы с турками?

— Вынужден согласиться с вами, милейшая Софья Ивановна, — кузен закончил чтение и был расположен к дискуссии. — Но только частично: упомянутая вами диадема в каталоге Архангельского дворца значилась как принадлежавшая сестре Наполеона, бывшей замужем, как известно, за неаполитанским королем Мюратом. Что, разумеется, не исключает, что ей она досталась от свергнутой ее мужем королевы Марии-Каролины, разделявшей страсть своей несчастной сестры Марии-Антуанетты к бриллиантам. Впрочем, как вам прекрасно известно, большая часть сокровищ князей Юсуповых была благополучно национализирована после революции. Тем более, что еще в 1900 году Зинаида Николаевна, по мужу графиня Сумарокова-Эльстон, завещала передать после своей смерти все художественные ценности Юсуповых государству.

Лицо мадам Толстой со скорбно поджатыми губами выражало глубокое сомнение в справедливости слов ее собеседника.

— Вы же знаете, — с упреком обратилась она к кузену, — что государству досталось далеко не все.

— Ну, не будем спорить, — воскликнул кузен, несколько смешавшись. Действительно, поговаривали, что князь Феликс, единственный наследник несметных юсуповских богатств, успел припрятать часть бриллиантов в своем московском дворце в Большом Харитоньевском переулке или в одном из подмосковных имений.

— Вот именно, — не без сарказма отозвалась Софья Ивановна.

Разумеется, Ватсон, вооруженный дедуктивным методом, не мог не оставить без внимания последние слова старушки.

— Я понял, — воскликнул он. — Князь зарыл их в Архангельском. Или в Ильинском.

— Ну, не знаю, — сразу посерьезнел Александр Иванович, — Это предмет нашего давнего спора с Софьей Ивановной. Хотя я тоже одно время склонен был полагать, что убийство в Ильинском каким-то образом связано с поиском, скажем, семейных реликвий бывших владельцев усадьбы. Но потом понял: совершенно необязательно, что речь идет именно об этом. Но судите сами.

С этими словами кузен обратился к лежащим перед ним газетам.

— Как вы, надеюсь, помните, в номере "Ильинской правды", который так кстати был обнаружен вами на моем письменном столе, имелось сообщение о загадочном убийстве, происшедшем в начале июля 1918 года на окраине ильинского парка. В нем в качестве допрошенного милицией упоминался житель деревни Глухово Ткачев, обнаруживший труп.

Александр Иванович чуть помедлил, затем продолжал:

— О причине нашего интереса к Ткачеву я пока умолчу. Но скоро вы и сами поймете, что для некоторых подозрений на его счет имеются более, чем достаточные основания.