Чтение онлайн

– Что случилось? Клянусь вам, что, если...

– Сидите и помалкивайте.

Он взглянул в соседнюю комнату, где Жанвье отстукивал на машинке показания Маринетты, и сделал ему знак выйти в коридор.

– Осечка, шеф?

– Подробностей пока не знаю, но художника нашли повешенным на цепочке от бачка в ванной комнате. Его там держали взаперти. Марио де Лючиа исчез.

Поройся в архиве - может, найдешь на него что-нибудь. Но сначала дай тревогу по всем вокзалам, аэропортам, пограничным пунктам...

– А что делать с Маринеттой?

– Пусть подождет.

Тут комиссар увидел на лестнице чету Йонкеров. Следом за ними, приотстав немного, поднимался полицейский из восемнадцатого района.

– Мадам Йонкер, попрошу вас подождать меня здесь, - сказал Мегрэ, открывая дверь в инспекторскую.

Маринетта подняла голову. Она давно знала йонкершу в лицо и теперь, оказавшись с ней в одной комнате, с любопытством на нее смотрела. Мирелла, в свою очередь, окинула девушку оценивающим взглядом.

– А вы, господин Йонкер, следуйте за мной. Он провел его в небольшой кабинет, где до этого беседовал с Маринеттой.

– Прошу садиться.

– Вы нашли его?

– Да.

– Он жив?

Голландец был мертвенно бледен. От его самоуверенности не осталось и следа. За несколько часов он буквально одряхлел.

– Лючиа убил его?

– Его нашли повешенным в ванной.

– Я всегда говорил, что добром это не кончится.

– Кому говорили?

– Жене... И другим... Но главным образом ей, Мирелле...

– Что вы о ней знаете?

Йонкер молча опустил голову, но потом, взяв себя в руки, негромко сказал:

– Наверное, все...

– И про Ниццу и про Стэнли Хобсона?

– Да.

– Вы с ней познакомились в Лондоне?

– Да, в имении моих друзей под Лондоном. В то время Мирелла пользовалась большой популярностью в определенных кругах.

– И вы влюбились в нее? Сами предложили ей руку и сердце?

– Да.

– Вы и тогда уже знали о ней все?

– Вам это покажется невероятным, но северянин понял бы меня. Я поручил одному частному детективному бюро навести о ней справки. Мне сообщили, что она много лет жила с Хобсоном, известным в уголовном мире под кличкой "Лысый Стэн". Работал он чисто. Английской полиции удалось лишь один раз упрятать его за решетку и то всего на два года.

Выйдя из тюрьмы, он разыскал Миреллу в Манчестере. К тому времени она уже была мадам Мьюр. После развода она переехала в Лондон и здесь порвала со Стэнли. Он только время от времени приходил к ней клянчить деньги.

В дверь постучали.

– Пиво, шеф.

– Вы, господин Йонкер, конечно, предпочли бы коньяк. К сожалению, не могу предложить вам тот ликер, который вы обычно пьете у себя дома. Принесите бутылку коньяку из моего кабинета - обратился Мегрэ к инспектору.
– Она в стенном шкафу.

И опять они остались с глазу на глаз. Голландец залпом выпил рюмку коньяка, и щеки его слегка порозовели.

– Видите ли, господин Мегрэ, я не могу жить без нее... В моем возрасте опасно влюбляться. Она сказала мне, что Хобсон ее шантажирует и что избавиться от него можно, только заплатив немалую сумму. Я поверил ей и дал деньги.

– Как началась эта история с картинами?

– Вы не поверите мне, не поймете. Ведь вы не коллекционер.

– Нет, почему же? Только я коллекционирую не картины, а людей.

– Хотел бы знать, какое место в вашей коллекции занимаю я. Наверное, в рубрике старых идиотов?..

Ко мне часто обращаются за советом по поводу того или иного полотна. Если какая-нибудь малоизвестная картина побывала в моей коллекции, ценность ее сразу возрастает.

– Иными словами, в подлинности ее никто больше не усомнится, - вставил Мегрэ.

– Да. Впрочем, это привилегия любого крупного коллекционера. Утром я уже говорил вам, что иногда продаю кое-какие из своих картин, чтобы купить другие, еще более редкие и ценные. Раз начав, я не в силах был отказаться от этого. И вот однажды я ошибся: принял подделку за подлинник.

В голосе голландца звучали тоскливое безразличие и тупая покорность судьбе.

– А это был как-никак Ван-Гог, только не из тех его полотен, что достались мне от отца. Я купил картину через одного маклера и мог бы поклясться, что это подлинный Ван-Гог. Я даже вывесил ее в гостиной. Один коллекционер из Южной Америки предложил мне за нее сумму, на которую я мог в тот момент купить другую картину, о которой давно мечтал.

Сделка состоялась. Через несколько месяцев ко мне явился Голлан. Тогда я знал его только понаслышке.

– Когда это было?

– Примерно год назад. Он заговорил о моем Ван-Гоге, которого случайно увидел у того любителя из Венесуэлы, и доказал мне, что это искуснейшая подделка.

"Я не стал просвещать на этот счет вашего покупателя, - сказал он.
– Для вас будет весьма неприятно, если бы вдруг обнаружилось, что вы продали подделку. Переполошились бы все, кому вы продавали картины, и вся ваша коллекция оказалась бы под подозрением".

Повторяю, вы не коллекционер, господин Мегрэ, и поэтому не можете себе представить, какой это был для меня удар.

Голлан приходил и еще. В один прекрасный день он заявил, что разыскал автора этих подделок. По его словам, это был гениальный юноша, который вполне может работать и под Мане, и под Ренуара, и под кого угодно. "Так что, говорит, - делайте выводы!"

– Ваша жена присутствовала при этом разговоре?

– Не помню... Кажется, я сам рассказал ей об этом после ухода Голлана.

Она ли мне первая посоветовала принять это предложение, или я уже раньше принял решение - трудно сказать. Говорят, что я богат, но все в мире относительно. Одни картины я действительно в состоянии купить, но есть и такие, которые мне не по средствам. А мне хотелось бы их иметь. Теперь вы меня понимаете?

– Вы решили как бы пропускать подделки через свою коллекцию, после чего их подлинность ни у кого не вызвала сомнения. Так?

– Примерно так. Для начала я поместил среди своих картин две-три подделки и...

– Одну минуту! Когда вас лично познакомили с Палестри?

– Спустя месяц-другой. Вскоре я продал две его картины через Голлана. Так и пошло. Голлан сбывал подделки коллекционерам из Южной Америки или в провинциальные музеи.

Палестри доставлял нам много хлопот. Это действительно был гений, но безумный, и вдобавок еще сексуальный маньяк. Вы, наверное, поняли это, когда вошли в его комнату?