Чтение онлайн

– Следовательно, ваши соседи могли видеть, как увозят проданные вами картины?

– Да, впрочем, это могли быть полотна жены, которые она дарила друзьям.

– Могли бы вы, господин Йонкер, назвать мне имена некоторых ваших покупателей? Ну, скажем, за последний год?..

– Нет, не могу.

Голос голландца прозвучал холодно и решительно.

– В таком случае я вправе думать, что речь идет о контрабанде?

– Ну зачем же такие сильные слова? Но вообще говоря, дело это, конечно, деликатное. Большинство стран объявляют ценные полотна национальным достоянием и ограничивают их вывоз со своей территории. Теперь вы понимаете, почему я не могу назвать вам имена своих покупателей. У меня покупают картину, я передаю ее новому хозяину, он расплачивается со мной, и ее дальнейшая судьба меня больше не волнует. Где она оказывается в итоге - я не знаю.

– Так уж и не знаете?
– перебил Мегрэ.

– И не хочу знать! Это уже не мое дело. Точно так же меня не волнует, в чьих руках побывала картина, которую я покупаю...

Мегрэ встал. Ему казалось, что прошла целая вечность с того момента, как он вошел в этот дом.

– Простите, мадам, что я прервал ваши обычные занятия и исковеркал вам весь день...

Мирелла промолчала, но в ее красноречивом взгляде он прочел немой вопрос:

"Ведь это еще не все, не так ли? Я-то, слава богу, знаю полицию! Вы теперь не выпустите нас из рук! Какую же западню вы готовите?"

Она повернулась к мужу, хотела было что-то сказать, но так и не сказала.

И, прощаясь с Мегрэ, пробормотала лишь обычное:

– Рада была с вами познакомиться... Йонкер встал и, затушив сигару в пепельнице, сказал с легким поклоном - Прошу извинить меня за непозволительную вспыльчивость. Мне ни на минуту не следовало забывать об обязанностях хозяина дома...

Он не стал вызывать камердинера и сам проводил Мегрэ до двери.

Прежде чем сесть в такси на углу улицы Колен-кур, Мегрэ не удержался и зашел в знакомое бистро, где побывал еще утром. Он заказал две кружки пива и выпил их, смакуя каждый глоток.

БОСОЙ ПЬЯНИЦА

В бистро на окраинах запоминают клиентов чуть ли не с первого раза, во всяком случае, хозяин в рубашке с засученными рукавами, казалось, удивился тому, что посетитель, утром заказавший грог, к вечеру перешел на пиво. А когда Мегрэ попросил жетон для телефона, он не выдержал:

– Только один? Утром вы три просили!

В кабине стоял густой запах яблочного спирта; кальвадосом пахло даже от телефонного диска; как видно, клиент, звонивший отсюда недавно, успел до этого изрядно накачаться.

– Алло, кто у телефона?

– Инспектор Неве.

– Люка там?

– Сейчас позову... Минуточку... Он разговаривает по другому аппарату...

– Извините, шеф, что заставил вас ждать, - раздался в трубке голос Люка.

– Ничего! Слушай, Люка, за домом некоего Норриса Йонкера, что на авеню Жюно, нужно установить слежку и как можно быстрее. Это напротив дома, откуда выходил Лоньон, когда на него напали. Нет, одним не обойтись, пошли двух, и с машиной!

– Трудновато будет! Машины все в разгоне.

– Хоть из-под земли добудь! Следить нужно не только за Йонкерами, если они куда поедут, но и за всеми, кто к ним приходит. Не теряй времени!

Такси медленно пробиралось в потоке машин, то и дело останавливаясь перед светофорами.

Еще в машине Мегрэ почувствовал вдруг какую-то неясную тревогу. С чего бы это? Казалось, сегодня он мог быть вполне доволен собой. Как ни старался Йонкер сбить его с толку - ничего не вышло. Не помогли голландцу ни надменный тон, ни окружавшая его роскошь, ни красавица жена.

Так-то оно так! Но откуда же это чувство досады и смутного беспокойства?

У Йонкера большую часть времени Мегрэ провел в его кабинете; обошел с хозяином дом сверху донизу; кульминацией всего визита, несомненно, был разговор в ателье на третьем этаже. И все-таки не это главное! А что же?

Комната с рисунками на стенах и с незастланной железной кроватью! Вот что!

...Фривольный портрет Миреллы Йонкер, нарисованный на стене, казалось бы, кое-как, несколькими небрежными взмахами кисти, был настолько выразителен и полон жизни, что Мегрэ, как ни старался, уже не мог себе ее иначе представить.

Но кто же осмелился изобразить хозяйку дома в таком виде? Женщина? Вряд ли! Безумец? Пожалуй. Рисунки шизофреников, которые доводилось видеть комиссару, нередко отличались такой же выразительностью и силой воображения.

В той комнате кто-то жил и совсем недавно - это факт! Иначе полы не стали бы мыть за несколько часов до его прихода, а стены давно бы побелили!

Мегрэ неторопливо поднялся по широкой лестнице Дворца правосудия. Как часто бывало, он не прошел к себе в кабинет, а заглянул сначала в комнату инспекторов. На столах горели лампы, ребята корпели над бумагами - ни дать ни взять ученики вечерней школы. Он не подошел ни к кому, никого не окликнул, но сразу почувствовал себя в привычной деловой обстановке. И в комнате никто не поднял голо< вы; все глядели на него украдкой, словно школьники за сочинением при входе учителя, и всем стало ясно, что Мегрэ озабочен, взволнован, что он не просто устал, а, как говорится, работает на пределе. Мегрэ приоткрыл дверь.

– Жанвье здесь?

– Иду, шеф.

Мегрэ некоторое время молча раскладывал на столе свои прокуренные трубки, потом бросил:

– Ну давай рассказывай. Сначала о Лоньоне...

– Я звонил в Биша минут десять назад... Старшая медсестра уже рычит на меня... "Пока никаких изменений, - говорит, - и до завтрашнего утра не трудитесь звонить..." Его еще не вывели из комы - он, правда, открывает иногда глаза, но не понимает, где он и что с ним...

– Экс-жениха Маринетты ты разыскал?

– А как же! Застал его на работе. Он пришел в ужас, узнав, что я из полиции. "А вдруг, - говорит, - отцу доложат?" Отец, кажется, человек серьезный, перед ним все там на задних лапках ходят... Этот Жан-Клод молодой хлыщ, папенькин сынок, рыхлый и трусоватый... "Лучше, - говорит, выйдем на улицу", а перед секретаршей разыграл комедию, выдавая меня за клиента...

Парень страшно боится отца и еще больше - всего, что может осложнить ему жизнь. Он с ходу стал исповедаться мне в своих грехах... Я сказал ему, что Маринетта неожиданно исчезла из дому, а нам совершенно необходимы ее показания...

"Помогите ее разыскать, - говорю, - ведь вы у ней в женихах ходили больше года, помолвлены были с ней".

"Ну, какой я жених! Вы преувеличиваете!"

"Скорей наоборот, если учесть, что вы два-три раза в неделю у нее ночевали".

Тут он совсем расстроился.

"Ах, так вы и об этом знаете, - говорит, - но если она ждет ребенка, то я тут ни при чем. Мы разошлись более девяти месяцев тому назад..."

Чувствуете, шеф, что это за фрукт! Спросил я его, как и где они проводили выходные дни: