Чтение онлайн

Они вылетели на перекресток за торговым центром и резко остановились.

На перекрестке уже стояли две машины скорой помощи, валялся еще один велосипед.

«Черный, – отметила про себя Виктоша. – А у мамы зеленый. Какой же был тот?..»

Из-за «скорой» выглядывали носилки, покрытые белой простыней. Рядом нервно курил один из водителей скорой помощи. Врачи суетились поодаль вокруг кого-то, кто еще лежал на земле.

Стараясь держать Андрейку позади себя, чтобы он как можно меньше видел, Виктоша начала потихоньку пробираться к месту происшествия. Внезапно он снова резко дернул ее за руку.

– Смотри! Смотри! Что это?

Виктоша повернулась к нему. Он был бледен, и от этого его широко открытые то ли от удивления, то ли от страха, глаза казались просто огромными. Он стоял, не двигаясь, и лишь потрагивала его вытянутая вперед рука.

– Это кровь?.. – прошептал он, не столько спрашивая, сколько пытаясь не верить в увиденное. – Это кровь! – в ужасе закричал он.

Несколько голов повернулись в их сторону. Виктоша начала отступать и потянула за собой брата, но тот стоял, как вкопанный, и мелко-мелко дрожал.

– Пойдем, Деинька, пойдем, – уговаривала Виктоша, стараясь увести брата подальше от этого страшного места.

Внезапно она почувствовала, как кто-то обнял ее за плечи. Виктоша обернулась.

– Мама!

Андрейка тоже увидел маму. Подбежал. Крепко обхватил ее руками.

Она нежно, но крепко обняла их и повела прочь.

– Что там, мамочка? Почему там кровь? Откуда она взялась? – возбужденно тараторил Андрейка, выстреливая по шестьдесят слов в секунду. – А почему так много народу? А скорая помощь зачем? Кто-то заболел?

– Мамочка… Я так за тебя испугалась… – тихо прошептала Виктоша, прижавшись к маме.

– Глупенькая… со мной все в порядке, – мама поцеловала ее в висок.

– А, мы видели машину, – продолжал Андрейка. – Она везла на капоте велосипед! Почему она везла его на капоте? Ведь надо на багажнике, да? На багажнике ведь?

Они подошли к маминому велосипеду. Он валялся прямо на обочине. Вероятно, она ехала вдоль тротуара, высматривая в толпе своих детей, и, услышав возглас сына, бросила велик и побежала на голос.

Андрейку усадили в детское кресло на раме, Виктоша села на багажник, и они поехали прочь. Мама начала рассказывать, сколько всего она переделала за это утро, где была и что видела. Андрейка постепенно отвлекся и забыл о только что увиденном происшествии. Так, по крайней мере, им тогда показалось…

***

Вечером, подъезжая к своей калитке, они увидели тетю Наташу, которая тут же сделала вид, что вовсе не бродит здесь в одиночестве чуть ли не с самого утра, а подошла только что, и встретились они совершенно случайно.

– Майстаниславна! – закричала она, едва увидев их велосипед. – И как вы решаетесь ездить на велосипеде? Да еще с детками! Ведь что же такое творится-то! Вы слышали?!?

Виктоша чувствовала, что маме вовсе не хочется говорить с тетей Наташей о происшедшем, тем более при Андрейке, но просто проехать мимо, сославшись на неотложные дела или что-то еще, она не могла. А тете Наташе, как известно, вовсе не требовалось чье-либо желание или согласие, чтобы начать разговор. Даже не дав маме никакой возможности что-либо ответить, она затараторила:

– Кошмар-то какой, Майстаниславна! Кошмар!!! Вы слышали? Слышали?? Анастасия-то, жена депутата нашего опять дел натворила! Мужа с женой на перекрестке сбила! Он-то сразу… Царствие ему небесное. А она-то, сердечная, в «скорой» померла… Вот чуть-чуточки не довезли! Чуть-чуточки! А Анастасия-то умчалась, зараза такая, на пешеходную дорожку на повороте выскочила – как только Бог хранил – никого там не оказалося! – в дерево въехала, там ее и повязали! Ох, горе-то! Горе какое! Что на белом свете деется! Одни говорят, пьяная в стельку, другие, что чуть «под шафе». Но все равно – креста на ей нету! Вот горе-то злосчастье!

Мама лишь рассеянно кивала, ссаживая Андрейку с велосипеда и отпирая калитку.

– И как вы, Майенька, не боитесь с детками по этим дорогам окаянным ездить! С таким-то движением! Да с такими-то водителями! А с Анастасией, дурехой, что будет теперь-то?

– Да, ничего не будет, – сухо отрезала мама. – Вы Наталья Петровна, как будто не знаете: опять муж отмажет! Кому надо даст, кому надо позвонит…

(Она тогда, как в воду глядела, не смотря на повторное правонарушение, да еще со смертельным исходом, дали ей полтора года условно. Весь поселок и весь городок неделю «стояли на ушах», обсуждая неслыханное решение суда).

– Ой, да-да-да! – опять зачастила тетя Наташа. – Креста на них нет! Прошлый-то раз два человека инвалидами остались – и, как с гуся вода! А в этот-то раз чего натворила! Двух детишек сиротками сделала! Что же это творится на белом свете, люди добрые! Что творится!..

– Как это «сиротками сделала»? – неожиданно спросил Андрейка.

Тетя Наташа замолчала и удивленно уставилась на него, как будто только сейчас обнаружив его присутствие. Едва она хотела открыть рот, чтобы просветить несчастное дитя, как мама решительно проговорила:

– Мы, пожалуй, пойдем, Наталья Петровна – дел невпроворот. Вы как-нибудь заходите. На днях.

– Ой, да-да, Майстаниславна! Мне уж тоже пора! Я ведь тут как раз к Иванне из восьмого коттеджа бежала, – заторопилась тетя Наташа. – Давно что-то не видно ее. Вот проведать собиралась. Надо бежать!

И она заспешила дальше, на ходу что-то бормоча о том, как все-таки страшно жить на белом свете.

– Мама! А как все-таки делают сироток? – вновь спросил Андрейка, едва они вошли в дом.

– Ну, ты, что маленький что ли? – попыталась спасти положение Виктоша. – Сказок не читал? Ничего про сироток не знаешь?

– Знаю, конечно, – важно проговорил Андрейка. – В сказках часто бывает какая-нибудь сирота – нет у нее ни отца, ни матери, и все жалеют ее. Нет. Сначала обижают: мачеха там, сестры всякие. А потом появляется какой-нибудь принц или королевич… или купец, хотя бы… Ну кто их делает этих сироток?

– Жизнь, Дейка. Жизнь делает, – грустно сказала мама. – А пойдемте-ка чай пить? Там где-то очень вкусное печенье прячется в глубинах буфета. Кто его раздобудет?