Чтение онлайн

И она настойчиво потянула маму в свою комнату.

Ночью она встала попить и услышала, как Андрейка опять шепчется с котом. «Да, что ему может сказать это животное! – рассердилась Виктоша, но тут же вспомнила, что этому животному пришлось пережить, и горько вздохнула. – Да… пожалуй, он выбрал себе самого опытного в таких делах собеседника… Но все равно, нельзя пускать эти беседы на самотек!» И она решительно вошла в комнату брата.

Он тут же притих, притворившись спящим. Виктоша присела на край кровати и осторожно провела рукой по его непослушным волосам, которые по своему обыкновению торчали во все стороны. Андрейка заворочался и открыл глаза. В них не было ни капли сна, лишь немой вопрос: «И чего ты приперлась?»

– Во-первых, не «приперлась», а пришла… – отвечая на его мысли, начала Виктоша тоном старшей сестры и осеклась. Нет, не с этого надо было начинать!

Она забралась на его кровать с ногами и села, привалившись спиной к стене.

– Мне обидно, что со Свинксом ты разговариваешь, а со мной нет, – сказала она. – А мне так нужно, чтобы со мной поговорили… Мне тоже страшно…

– Тебе? – удивленно протянул Андрейка.

Ну, слава Богу! Лед тронулся…

– Ты же большая…

– А, ты думаешь, большим не бывает страшно?

– Бывает?

– Еще как…

– Как же так можно жить? – грустно сказал Андрейка. – Жить и бояться…

– А, не надо бояться! – уверенно проговорила Виктоша. – Они этого и хотят! Хотят, чтобы мы боялись! А мы не будем бояться!

– Кто они? – спросил Андрейка. – Свинки говорит, силы зла. Значит, аура зла вернулась?

– Это те, кто хочет, чтобы она вернулась, но она не вернулась! Нет! Еще нет…

– Они что, совсем дураки? – удивился Андрейка. – Как можно хотеть, чтобы вернулась аура зла? Они совсем не понимают, что может произойти? Им не жалко нашу планету? Они сами не хотят жить? У них нет детей?.. Хотя, да. Точно нет. Если бы у них были дети, они никогда бы не напали на школу… Тем более в такой день… Что им сделали эти дети и их мамы, и их учителя? Они, наверное, были ужасными двоечниками – тупыми претупыми, поэтому и ненавидят школу и учителей, и тех, кто хочет учиться…

– Они вообще не люди, Андрейка, – вздохнула Виктоша. – Они – нелюди!

– А, это кто? Инопланетяне?

– Нет… Гораздо хуже… Они родились и живут на нашей планете… Но…

– А, чего они хотят? Чтобы не было школ?

– Ну, вообще-то, по-моему, они хотят каког-то передела земли… признания чего-то…

– А, при чем тут школа? – искренне удивился Андрейка. – Ведь дети и учителя, и родители детей – они ведь не могут дать им землю, признать то, чего они хотят?

– Не могут… – растерялась Виктоша.

– А, кто может?

– Ну, президент, наверное…

– Тогда почему они не захватывают президента? Почему детей?

– О-о! – рассмеялась Виктоша. – Попробовали бы они захватить президента! Им бы так дали!

– Значит, президента нельзя… а детей можно… – медленно проговорил брат. – Президент – один, а детей много…

– Ну, мы с тобой сейчас договоримся… – Виктоша от возмущения закатила глаза. – Что ты с больной головы, да на здоровую! Президент-то тут при чем?

– Президент, наверное, ни при чем, – отмахнулся Андрейка. – Но и дети ведь ни при чем! И школа ведь ни при чем! И учителя тоже ни при чем! А они напали!.. В праздник!… Как волки… Нет! Как шакалы – на слабых! На тех, кто ответить не может! Трусы! Гады! Гады!!!

Его трясло, слезы градом катились по щекам. «Ну, вот утешила, называется!» – рассердилась на себя Виктоша. Она схватила Андрейку, прижала к груди. Он не сопротивлялся, вскоре вся ее ночная рубашка была мокрой от его слез. «Может, позвать маму?» – мелькнуло в голове у Виктоши, но она тут же пресекла эту мысль на корню. – «Вот ее слез нам тут только и не хватало! Надо его как-то отвлечь… Что-то сказать…»

– Покажи мне, что ты нарисовал сегодня, – попросила она. – Мама говорит, ты рисовал…

Он еще раз шмыгнул носом, обтер слезы рукавом пижамы и спустил ноги на пол, подбежал к своему письменному столу, вытащил из ящика листок. Прижимая его к груди, подошел к Виктоше.

– Только ты никому не говори, – предупредил он.

– Я не скажу, – пообещала Виктоша.

Андрейка включил ночник и протянул ей листок.

Да, это были цветы. Розы. Он очень хорошо нарисовал их. Каждый лепесток, каждую колючку… Но это не был букет. Они как будто лежали на земле, а вокруг них, повсюду: на лепестках, на стеблях, на колючках – на всем свободном от цветов пространстве алели ярко красные пятна.

– Это что? – осторожно спросила Виктоша, ткнув пальцем в эти яркие пятна.

– Это слезы, – сказал брат.

– Слезы? – удивилась девочка.

– Там розы плакали кровью… – сказал Андрейка. – Я видел…

На следующий день из-за взрывов в спортзале здание школы начало рушиться, был произведен штурм. Заложников освободили. Более трехсот человек, включая сто восемьдесят шесть детей погибли.

Глава 6. Где чуда чудные и дива дивные…

Под ногами все больше и больше хлюпало. Вероятно, сначала она пробиралась по дну ручья, который все наполнялся и наполнялся, и вот она уже брела почти по колено в воде. Русло ручья, меж тем, становилось все шире, а течение все сильнее. Она пыталась держаться берега, одной рукой цепляясь за ветки деревьев, свисающие к самой воде. Второй рукой, в которой был посох, она нащупывала дорогу. Посох то и дело проваливался в подводные ямы. Еще немного, и ей попросту некуда будет ступать. «Интересно, – подумала Виктоша, – а смогу ли я плыть в этих ужасных калошах?» Основным условием было: ни при каких обстоятельствах самой не снимать их, идти пока они сами собой не развалятся и не исчезнут. «А если я поплыву, и они свалятся, это будет считаться? Хотя, как плыть с этим жутким железным посохом? А его тоже нельзя выпускать из рук…»

Посох, очевидно, «подслушал» ее мысли и оскорбился, так как пропустил очередную подводную яму, и Виктоша почувствовала, как земля ушла у нее из-под ног. В ту же минуту вода подхватила, закружила и понесла ее. Из последних сил пыталась она ухватиться за ветки, но руки лишь скользили по мокрому глинистому берегу, не находя ни малейшей травинки, ни сучка, ни корешка. Течение усиливалось. Водоворот тянул ее все дальше и дальше от берега. Она начала захлебываться, замахала руками, пытаясь вырваться на поверхность и плыть.

В какое мгновение она потеряла калоши и посох, она не заметила, надеясь, что они все-таки исчезли по волшебству и тогда, когда надо. Борясь с течением, она залезла в карман, достала просвиру и быстро сунула ее в рот. Почувствовала противный вкус ржавого железа, и тут же просвира начала таять. Виктоша судорожно проглотила вязкую массу, вкус которой на этот раз совсем не был медовым. На что он было похож в этот раз, разбираться было недосуг – круговорот продолжал крутить и вертеть ее, изо всех сил стараясь утопить, сил бороться с ним оставалось все меньше и меньше. «Неужели я все-таки просто потеряла эти проклятые калоши и посох…» – с тоской подумала Виктоша. – «Как жалко маму и папу, они так никогда, наверное, и не узнают, что лишились своих детей…» Волна накрыла ее с головой…

– Тону! Тону! – закричала Виктоша и вскочила на ноги. Перед ней стоял Андрейка и хитро улыбался, за спиной он, явно, прятал кружку, из которой только что окатил сестру.

– Ну, погоди у меня! – рассердилась Виктоша и кинулась за братом. Он ловко вывернулся, бросился к лестнице на второй этаж и через две ступеньки поскакал наверх. Девочка кинулась за ним. У лестницы резко затормозила. Что это? Потрясла головой. Да какая разница! Кинулась наверх. Догнала. Схватила. Крепко-крепко прижала к груди.